Сыщик Бреннер [2 книги]

 — Мэлвин подпрыгивал на месте, так ему не терпелось двигаться дальше. — Заныкаюсь в городе, оклемаюсь, потом уже все остальное.

— Дело твое, — не стал спорить Крафт. — Я все же наведаюсь в главные хоромы. Джаба, ты со мной?

Горный человек грозно зарычал, выражая согласие. Быстро они нашли общий язык, можно было только аплодировать, а ученых, не сумевших объясниться с Джабардой, лишить финансирования — это было бы для них уроком.

— Что же, — решился я, — пожалуй, составлю вам компанию.

Голубая девушка внимательно меня выслушала, потом повернулась к своим спутникам и что-то быстро застрекотала на незнакомом наречии.

Разговор не занял много времени, «цветные» внезапно распахнули дверь в ресторацию и легкими полутенями просочились внутрь.

И тут же в ресторации раздались крики и женский визг, грохот переворачиваемой мебели, музыка резко оборвалась, кто-то несколько раз выстрелил из револьвера.

— Кажется, нам сейчас самое время присоединиться к веселью. Мэлвин, увидимся!

— Надеюсь, нет. — Истеричка Мэлвин криво улыбнулся и растворился в начавшейся суматохе не хуже, чем «цветные» исчезали в воздухе.

Усталость внезапно накатила на меня волной. Я пошатнулся, но Айа поддержала меня с неожиданной силой. В ее взгляде я почувствовал беспокойство.

Тогда я улыбнулся ей и сказал:

— Все хорошо. Я просто убью Салданова и пойду домой.

Идти через зал было легко, путь уже проложили «цветные», причем в этот раз они никого не убивали, а просто переворачивали столики гостей, били охранников, попадавшихся под руку, и творили все способствующее поднятию суматохи и паники. Такое ощущение, что они развлекались, не принимая всерьез местную публику.

Гостей сегодня было очень мало. Часть денежных мешков наверняка оказались на трибунах арены, другие бежали из города еще утром, а здесь, наверху, сосредоточилась аудитория попроще, те, кто ничего не терял и ничего не боялся.

«Цветные» баловались. Столы и стулья летели в воздух, охранники, как кегли, в стороны. Некоторые с тяжелыми вздохами поднимались на ноги, другие оставались лежать, но повторно встречаться с «цветными» не хотел никто.

Джабарда радостно взревел. Хаос был его стихией.