Сыщик Бреннер [2 книги]

Первой в помещение влетела Белла с дамским револьвером в руке. Я неотступно следовал за ней, приготовив «дырокол» к бою. За мной, не доверяя, зашел Гросс и остальные. Я был уверен, что револьвер виконта нацелен именно в мою спину, но сейчас мне было не до него.

Трое стояли посреди зала: дядя Отто, мой бывший учитель Бредински и неизвестная мне стройная женщина, закутанная в темную накидку до пола.

Перед ними в удобных креслах, выставленных широким полукругом, сидели очень важные люди, можно сказать, цвет империи.

Я узнал почти всех из собравшихся в зале. Конечно, сам Константин Платонович, император Руссо-Пруссии, рядом с ним по правую руку сидел его высокопреосвященство Дунстан, кардинал Фридрихградский, а по левую — Макс Краузе, нынешний шеф полиции. Также присутствовали банкир барон фон Грефман, министр финансов и одновременно глава Первого Национального Руссо-Прусского банка, Лев Брегин, глава Особого отдела Девятого делопроизводства, обер-прокурор Сирота, два армейских боевых генерала — горячо любимый солдатами за бесстрашие и понимание самих основ солдатской жизни генерал барон Михаил Сергеевич Саповой и адмирал Уве Ланг, менее популярный в солдатских кругах по причине своей строгости, но ценимый офицерами, умный и толковый военный — редкость в любое время.

Погибни они все разом, и империи конец, все службы будут дезориентированы, в стране начнется хаос и анархия.

Именно поэтому их и собрали сегодня всех вместе в этом зале, чтобы уничтожить единым махом. Но понимал ли император, что происходит? Или подселенец, живущий в нем, набрал силу и захватил его волю?

Даже Белла сбавила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ей, бывшей актрисе, женщине низкой профессии, тяжело приходилось добывать свой авторитет, она все еще слегка терялась в столь высоком кругу. Поэтому я не стал тянуть и заговорил твердым и уверенным тоном, не допускающим пререканий:

— Добрый день, господа! Прошу извинить нас за вторжение.

Умный человек тем и отличается от глупца, что никогда не делает скоропалительных суждений, не удосужившись для начала разобраться в происходящем. Ни один из находящихся в этой комнате, включая императора, не показал свое недовольство или раздражение. Ни один не нахмурил брови, не скривил скептически губы.