Сыщик для феи

Синеокий совенок надсадно ухал, доходя до хрипоты, вращая глазами и щелкая клювом. Горожане, услышав знакомые сигналы, жались к обочине, пропуская оперативного скакуна. Ворота были предупредительно распахнуты, путь расчищен. Не повезло лишь маляру, выводившему на стене лозунг: «Торец Белокаменный – Вторая Троя! А третьей не бывать». Ударной волной у него сдуло ведро краски, заставляя заново переделывать работу.

– А почему «Торец – вторая Троя»? – крикнул я Делли, стараясь одолеть свист ветра в ушах.

– Потому что первая Троя была первой, – вполне резонно ответила мне лихая гонщица.

– Логично, – оценил ее ответ я. – А с третьей тогда что же?

– А третьей не будет.

– Почему же? – не унимался я, продолжая дорожную беседу.

– Ну, во-первых, потому что мы так думаем. А во-вторых, зачем еще одна нужна, когда этой вполне хватает.

Крыть было нечем. Да, впрочем, и вообще разговаривать на такой скорости было довольно неудобно. Ветер заносил в открытый рот пыль и мошкару, заставляя то и дело сплевывать через плечо на дорогу.

Хотя в Груси это считалось вполне пристойным жестом.

По большей мере дорога шла по лесу, вообще покрывавшему, насколько я мог заметить, преизрядную часть страны. Однако, когда до Саврасова Засада оставалось расстояние не более пяти полетов стрелы, в смысле, одного эффективного выстрела из «калаша», утоптанный проселок вывернул на расчищенные места, откуда уже вполне просматривались городские стены.

Впрочем, стены – стенами, они как ни в чем не бывало стояли на своем месте. Но вот что действительно привлекло наше внимание, так это толпа человек в пятьдесят, бредущая по тракту без видимой организации и в то же время явно целенаправленно.

– Не беженцы ли? Может, не ровен час Орда где объявилась? – останавливая коня, переполошилась фея, вглядываясь в бредущих по всей ширине дороги мужчин, женщин и детей разного возраста и звания. – Хотя, пожалуй, на беженцев не похоже – вещей нет.

 – Она приподнялась в стременах, пытаясь разглядеть Получше преграждающий дорогу люд, не реагирующий ни на служебную попону, ни на совиное уханье, ни на громкое ржание официального вороного жеребца. – Что же это они удумали-то? – настороженно шептала фея, не зная, то ли предпринимать меры к разгону несанкционированной демонстрации, то ли, не связываясь, пропустить землебродов в лишь им известную дальнюю даль.