Сыщик для феи

– Нам сигналят, – хмыкнул я. – Чтоб мы их не потеряли.

– Маша девушка разумная, понимает, что вдвоем с Громобоем ей против колдуньи тяжеловато придется, вот и вытягивает нас подальше от столицы, чтобы уболтать с ней идти. Мол, раз уж все равно поехали, что возвращаться? Снявши голову, по волосам не плачут. Потому и тропу за собой помечают.

– Хитро в натуре, – покачал головой витязь. – Ну а типа вдруг кто отвяжет?

– Не отвяжет, – вмешалась в разговор Делли. – Здесь это не в заводе. Ежели висит на дереве тряпочка или, скажем, тесемка, так, стало быть, оно и надо.

Либо то подношение лесным духам, либо беду кто в узел завязал. Тогда уж и подавно следует держаться подальше от того места. Ну что, тронулись? Встретим Громобоя Егорьевича, скажем спасибо.

Кусочки тесьмы встречались примерно через каждую версту, но уже то слева, то справа, чуть в глубине среди ветвей, так, чтобы не сразу попасться на глаза. Уж и не знаю, чья это была выдумка, однако сработала она безупречно. Быстроходным преследователям пришлось сбросить скорость до минимума, чтобы не пропустить драгоценные метки.

С той же целью находчивые беглецы развешивали указатели у развилок, вернее, много дальше этих развилок, заставляя нас разъезжаться в поисках условного знака, затем вновь возвращаться к перекрестку, чтобы вместе продолжить путь. Одним словом, погоня эта больше всего походила на игру в «казаков-разбойников».

Большую часть пути мы ехали лесом, и лишь однажды тропинка вынырнула из чащобы, являя взору широкое пшеничное поле, поросшее золотыми колосьями, склонившимися под тяжестью зерна.

В тени деревьев, откровенно отлынивая от работы, дремало человек десять крестьян в вальяжных позах, да несколько крестьянок напевали что-то заливисто-лиричное, плетя венки мерно сопящим кавалерам.

– Это у них такая уборочная страда? – мимоходом окинув взглядом картину всеобщей расслабухи, поинтересовался я.

– Она самая, – подтвердила Делли.

– Почему же никто ухом не ведет?

– Знамо дело, – не замедлила с ответом боевая подруга, – вышло солнышко в зенит и работать не велит.

– Так полдень вроде уже давно миновал, – высказал я неуместное в общем-то недоумение.

– Ну и что с того? Нешто не видишь, какой денек ясный да пригожий? Как же такую радость небесную потом да ломотой поганить? Лежат себе люди, празднуют, слова нежные земельке шепчут за то, что она им так густо уродила. А она радуется и того пуще родит. Опять же, ладной песней светило балуют, а оно им колосок к колоску золотом обливает.