Сыщик для феи

Сказ о дарах, юридических тонкостях и триумфе воли

Псеголовец, лежавший в метре от меня, попытался было вскочить на ноги, но крепкая рука Делли, хлопнув страшилище по загривку, вернула зверолюда в лежачее положение.

– Тише! Тише, – глядя то в мою сторону, то на злобного монстра, умиротворяюще проговорила фея. – Выглядите вы оба сейчас неважно, но это всего лишь личина. По острогу ходить в самый раз. Лучше туда посмотрите.

Я еще раз опасливо покосился на Вадюню, спрятанного под черной клочковатой шерстью и украшенного зубастой пастью, и вынужденно смиряясь с очевидностью происходящего, устремил взгляд туда, куда указывала Делли.

Псеголовцы по-прежнему дремали у входа в блиндаж, но теперь… Я потер глаза когтистой лапой, вздрогнув, покосился на то, что еще совсем недавно было моей рукой, и снова уставился на страхолюдную охрану. Увиденное нельзя было списать на утренний туман и хронический недосып. Между тремя мохнатыми ужастиками сидели мы с Вадюней! Сидели как ни в чем не бывало, словно каждое утро только тем и занимались.

– Дедка лесовичок, – тихо промолвила кудесница, – что-то они заспались. Плюнь-ка камешком кому-нибудь из них в лоб.

– Да хоть всем, – радостно отозвался леший, запихивая окатыш себе в рот. – Тьфу на вас!

Экстренное пробуждение явно не привело монстров в восторг. Да и кого вообще может привести в восторг такой способ побудки?

– Ар-р! Р-р! – Проснувшийся зверолюд открыл глаза, обвел взглядом местность и не медля ни секунды впился зубами в плечо лже-меня. Невинная жертва взвизгнула, будя остальных и сразу же переходя к ответным действиям.

– Пожалуй, пора уходить, – удовлетворенно оценив произведенный эффект, улыбнулась Делли. – Личины ваши победить нельзя, они с одного на другого переходить будут, пока последние друг другу глотки не перегрызут. Идемте, друзья мои! Глядеть на это побоище мерзко, да и времени нет.

– И то верно, – вставая и невольно оглядываясь, пробормотал я. – Пора уже драконьей мамаше пожелать доброго утра.

– Как же! – преображаясь в суковатую дубину, хмыкнул лешак.

 – Разбудишь ты ее, коли ей ни в ночи, ни в день угомону нет. Когда ни возьмись, когда ни кинься, сна ни в одном глазу.

– Что же ей в натуре-то не спится? – сочувственно покачал лохматой головой Вадюня.

– Здесь как раз все ясно, – пожал плечами я, на ходу анализируя услышанное. – Если мое предположение верно, и она действительно вбирает в себя невероятное количество чужой энергии, то попросту не может заснуть от ее переизбытка.