Сыскари

 – Тут наметанный глаз нужен, а твои ребята штурмом все брать привыкли. Да и по какому поводу беспокойство? Думаешь, внутри есть что-нибудь живое?

– Ну все-таки, – застенчиво сказал лейтенант. – Мало ли что. Даже в Антарктиде люди живут.

– Антарктида – что! Можно сказать, самый юг, – заметил Крячко. – А у нас тут почти что север. Белое безмолвие. Без центрального отопления долго не протянешь.

Они поднялись на крыльцо, с которого милиционеры заботливо сбросили часть снега. За раскрытой дверью виднелась темная, как подвал, прихожая.

– Следов никаких не заметили? – спросил Гуров.

– Да как сказать, товарищ полковник… – отозвался один из парней. – Так чтобы конкретных следов – этого не заметили. Все в снегу. Но вообще чувствуется, что этой зимой тут бывали. Не больно давно – может, неделю назад. А может, две… Потому что на крыльце снега гораздо меньше, чем, скажем, на крыше или вот на карнизах… Хотя, может, я и ошибаюсь. А внутри тихо.

– Тихо – это хорошо, – сказал Гуров. – Люблю, когда тихо. Поэтому мы тоже шуметь не будем.

С нами двое человек пойдут, а остальные пока снаружи подождут. Только пусть кто-нибудь мне фонарик даст – я почему-то в темноте ни черта не вижу.

Один из милиционеров полез за пазуху и вручил Гурову длинный круглый фонарик, теплый на ощупь. Гуров зажег его и шагнул через порог.

Половицы под ногами откликнулись резким морозным стуком. В доме было так же холодно, как и за его стенами. Свет фонаря выхватил из темноты голые безжизненные стены, на которых во многих местах полопалась штукатурка, потом некрашеную, наглухо прикрытую дверь, ведущую в комнаты.

Справа, прислоненный к стене, стоял грубо сколоченный деревянный щит. В углах висела спутанная мертвая паутина. Гуров навел фонарь на ручку двери и сказал:

– Ну-ка, кто-нибудь, откройте!

Из-за его спины выдвинулся милиционер, на всякий случай сбросил с плеча автомат и свободной рукой резко дернул на себя дверь. Она открылась со звуком распечатываемого шампанского. Из глубины дома не доносилось ни звуков, ни запахов.

Там тоже была темнота и морозный, царапающий горло воздух.

Гуров посветил фонариком. Перед ним была пустая замусоренная комната, из которой вел дверной проем в следующую. Там тоже было темно и голо, но в углу стояла грязная канистра, от которой сильно пахло керосином.

– Почему керосин? – спросил Гуров. – Значит, должна быть керосиновая лампа, как ты думаешь, Стас?

– Логично, – согласился Крячко. – Но в наших широтах логика не всегда выручает.