Сыскари

Удивило Гурова только присутствие среди литературы глянцевой брошюрки «Курортное побережье Греции» – обложку украшала фотография кремово-загорелой брюнетки на фоне ослепительно синего неба – она явно выбивалась из общего угрюмого ряда всевозможных «секьюрити» и «коммандос», и Гуров подумал, что вряд ли она здесь случайно.

Он осторожно взял брошюрку, перелистал в надежде обнаружить какие-нибудь пометки, но не найдя, поставил на место.

– Ваш сын мечтал побывать в Греции, Валентина Ивановна? – спросил он.

Голубцова уставилась на него с каким-то даже страхом – ей, наверное, показалось, что над ней издеваются.

– В Греции? Побывать в Греции? Зачем? – словно в забытьи пробормотала она. – Нет, он никогда об этом не думал. Почему вы так сказали? Вы что-то знаете?

– Нет, просто увидел вот эту книжку, – сказал Гуров.

Голубцова равнодушно проследила, куда указывает его рука, и отчаянно замотала головой.

– Он просто любит читать книжки, – заявила она. – Он не собирался никуда ехать!

Она говорила с такой горячностью, будто желание ее сына поехать куда-то могло свидетельствовать о его преступных наклонностях.

– Да я вам верю, – мягко сказал Гуров. – Почему вы так волнуетесь? Я просто спросил. Сейчас многие ездят отдыхать за границу…

– Только не мы, – отрезала Голубцова. – Мы не настолько богаты.

Гуров хотел заметить, что для этого совсем не требуется баснословного богатства, но счел за благо промолчать. Судя по всему, Голубцова была воспитана в строгих правилах, и поездка за кордон до сих пор представлялась ей чем-то невероятным, дорогостоящим и почти запретным.

Гуров еще раз окинул взглядом скромное убранство комнаты, подумал о том, что Валерий Голубцов действительно личность предельно скрытная и даже в своих бытовых проявлениях ничем себя не выдающая, и решил больше не ждать у моря погоды.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он Голубцовой. – Спасибо за помощь. Так в случае чего… Телефон мой у вас теперь есть. И не волнуйтесь. Все утрясется. Просто советую в следующий раз как-то иначе решать вопрос об отгулах.

Мать слушала его, никак не реагируя. Наверное, у нее имелось свое мнение насчет того, как следует вести себя с начальством. Слова Гурова только уязвляли ее самолюбие. С этой женщиной не так-то просто было наладить контакт. Гуров поклонился и пошел к выходу.