Сыскари

Пуля чмокнула бетон совсем рядом с его головой и, рыча, полетела куда-то в сторону. Гуров инстинктивно упал на грязный, заваленный обломками пол и замер. «Кажется, жив», – подумал он.

Позади его раздался глухой удар, и совсем рядом взволнованный голос Крячко выкрикнул:

– Лева! Ты цел? Что случилось? Кто стрелял?

Спотыкаясь, Крячко искал путь в темноте. Гуров услышал, как лязгнул затвор его пистолета.

– Все в порядке, – откликнулся он, поднимаясь на ноги. – Только ты возьми чуть в сторонку. Здесь труба, и в трубе кто-то есть.

– Это понятно, – пробормотал Крячко, на ощупь находя в темноте Гурова. – Не сама же она выстрелила. Но тебя точно не задело?

– Пока нет, – сердито сказал Гуров. – Но я бы на твоем месте не поднимал шума.

– А мне кажется, что все как раз наоборот, – заявил Крячко. – Кто нас воспримет всерьез, если мы будем вести себя тихо? Я вообще предлагаю стрельнуть в трубу.

Неожиданно Гуров зажал ему рот рукой. В отдалении что-то завозилось, зашевелилось, и по трубе покатилось что-то мягкое, притаптывающее, как зверюшка.

И вдруг до их слуха совсем рядом из трубы донесся жалобный детский голосок:

– Дяденьки, не стреляйте, пожалуйста! Пожалейте сироту! Я больше не буду! У меня и пуль-то больше нету! Честное слово!

Глава 7

Робкий огонек зажигалки выхватил из черноты бледную чумазую физиономию пацана лет двенадцати. Он выполз на четвереньках из трубы и замер, со страхом глядя на невидимых ему людей, видимо, ожидая от них самого худшего, что только может случиться на свете.

– Та-ак! – озадаченно произнес Крячко и бережно взял парня за шиворот.

 – Тут у нас, оказывается, дети подземелья! И много вас там еще?

– Один я, дяденька, – всхлипнул мальчишка, в отчаянии закатывая глаза. – Раньше-то нас трое было, да теперь все разбежались. А стрелял я в вас, потому что испугался. Думал, вы побоитесь в трубу лазить и уйдете.

– Логично мыслит, а, Лева? – сказал Крячко, поднимая мальчишку на ноги. – Ну-ка, пойдем к свету, посмотрим, кто тут у нас пугливый такой!

Они вернулись к погасшему костру, и здесь Крячко отпустил мальчишку.

Тот был легкий и вялый, словно кукла, набитая ватой, и едва переступал ногами. На домашнего ребенка он не походил совершенно. Одет был в какие-то чудовищные обноски, шапки на голове не было. Сальные русые волосы торчали во все стороны. Большие голубые глаза на грязном лице были наполнены страхом.

– Ты кто? – спросил Гуров.

– Ленька я, – тихо сказал мальчишка. – Вы не думайте, я не вор. Я тут давно живу, никому не мешаю.