Не дрожидаясь, пока взволновонное семейство о нем вспомнит, он молча вышел на лестничную площадку, спустился вниз, сел в машину и поехал искать защиты к следователю Абашину на Петровку. Иного выхода у владельца частной картинной галереи Ильи Самсоновича Цыганкова не оставалось.
* * *"
"Никита Васильевич Бобров сидел в кресле и смотрел на труп. Он помнил эту молодую женщину, красивую и самоуверенную в галлереи на Остоженке. Она имела все о чем мечтала. Деньги, роскошный лимузин с водителем и огромную квартиру в самом центре Москвы.
И даже теперь, посиневшая с вывалившимся языком, она лежала на дорогой шкуре редкого зверя. Марыся Шагрова сама жила по волчьим законам и по тем же законам жизнь закончила. Обыск двигался к концу. Две армянки, приглашенные в качестве понятых из нижней квартиры, старались не замечать тахту, укрытую тигровой шкурой. Вид задушенной соседки их пугал. Никита Васильевич вздохнул, поднялся и медленно побрел по комнатам. Запах изысканных французских духов вызывал у полковника легкую тошноту.
Боброву было грустно. Обстановка и весь антураж жилья задушенной шлюхи наводил мысли Никиты Васильевича на странный филосовский лад. Ничего существенного кроме разрезанного на две части снимка, он здесь не обнаружил. Да и эта улика скорее относилась к преступлению совершенному самой хозяйкой квартиры, нежели к ее убийце. Парный портрет академика Понтилеева и его брата, разрезанный пополам, являлся косвенным доказательством причастности покойной гражданки Шагровой к убийству Кирилла Понтелеева.
«Выходит, Ерожин был прав, когда подозревал Шагрову, и зря он от этой версии ушел». Подумал Никита Васильевич. Но Марыся свое уже получила. Если ее метод заманивание в сети старцев и можно было считать криминальным, то в нем хотя бы просматривался элемент артистизма, а выстрел в Кирилла превращал молодую аферистку в самую обыкновенную преступницу. Бобров всегда утверждал что красивых преступлений не бывает. Преступник всегда омерзителен, как бы элегантно он не старался выглядеть. Пролковник вернулся в гостиную, где стояла тахта с телом задушенной Марыси, уже прикрытым простыней и снова уселся в кресло.
Он отогнал от себя банальные жалостные мысли, которые возникали при виде красивого женского тела, изуродованнного убийством. Вроде мыслей о том, что эта молодая женщина могла составить счастье достойного мужчины и жить счастливой сама, рожая ему детей и создавая домашний уют. Красота это Божий дар и уход из жизни молодой красивой женщины всегда печален.
