Сжигая запреты

Пальцы через сетку в пылающую влагу киски и уверенно вверх, жестким трением по клитору.

Взгляд. Дрожь. Вздох. Аварийный скачок напряжения.

Я готов к вторжению. Я его отчаянно жажду. Но вместе с тем охота оттянуть момент единения и тупо насладиться тем упоительным безумием, что между нами сейчас происходит.

– Я хочу тебя трахнуть, Марин. Сзади. В позе «догги». Иначе на хрена вся эта красота нужна? Ебать и смотреть хочу. Хвост тебе накручивать. По жопе шлепать, – выдаю, как раньше, без всяких фильтров. Она же просила, чтобы ничего не менялось.

В упряжки эти зажала. Ей со мной все в кайф. Сам это вижу. Чувствую, как горит. И течет уже. Сквозь сетку просачивается этот вязкий секрет. – Что скажешь, Динь-Динь? Позволишь себя выебать?

Взгляд. Давление. Пульсация. Трескучая перезарядка и очередная высота. Головокружительная и очень жаркая.

– Да… Давай… Я хочу…

Не теряя ни секунды, подаюсь назад и разворачиваю ее. Впрочем, она по скорости не уступает. Проворно принимает озвученную позу. Касаясь лбом подушки, задирает призывно задницу.

– Охуеть, красота… – комментирую шумно – на каких-то слогах со свистом, на каких-то с хрипом. Оттягивая один из ремней, слегка щелкаю Маринку по ягодице. – Всем красотам красота. Искусство. Шедевр. Канал «Культура» в прямом эфире.

Чаруша стонет и, толкаясь ближе к моему члену, принимается, словно одичалая самка, об него тереться. Моя очередь рвать стонами пространство. Я, конечно, даже не пытаюсь сдерживаться. С Маринкой в этом никогда не было необходимости.

– Все… Все… Сейчас выебу тебя…

Хлестко шлепаю ее по заднице ладонью.

Она вскрикивает и содрогается. Не давая ей опомниться, отодвигаю сетку, пока писюха не получает свободу. Наклоняясь, зализываю. Впиваюсь губами в чувствительную плоть. Всасываю клитор. Маринка дергается и подается вперед, чтобы ослабить давление. Но я не позволяю ей это сделать. Обхватываю рукой под бедрами и вынуждаю стоять неподвижно.

Я лижу ее всю. От клитора до ануса. Упиваясь стонами и криками, не отпускаю, пока секрет похоти не начинает стекать с распухшего пирожка вязкими полосками.

Только тогда отпускаю.

Раздвигаю Маринкины трясущиеся бедра шире. Растягиваю свою охрененную писюху пальцами. А затем этими же перемазанными в ее слизи пальцами трескаю по раскрасневшимся ягодицам, пока дрожь не охватывает все Чарушино тело.

Освобождение. Пауза. Пустота. Смещение. Давление во влагалище членом.

Вдох-выдох. В унисон. И прекращаем дышать.

Оцепеневшие. Наэлектризованные. Взрывоопасные, как никогда.