Сжигая запреты

А потом еще часть Чарушиного лица поцелуями покрываю. Хорошо, что она не фанат штукатурки. Лижу чистую кожу. Ее же кусаю.

Регистратор покашливает. Слышу это, но опомниться получается, только когда Бойка стучит в плечо.

– Слушай, мы еще здесь, если что, – ржет, сволочь, едва оборачиваюсь. – Ждем, когда ты, адский Бог, сделаешь перевес в нашей команде в нужную сторону, – улыбка во все тридцать два и очередной «братский тумак». – Я, конечно, тварь не особо ехидная, но, знаешь, вспоминая, как ты нудил на наших свадьбах про потери, охренеть как приятно, что именно ты забьешь решающее очко!

– Пошел ты, – беззлобно фыркаю я.

– Давай, брат, удачи, – последний хлопок, и он отступает в посмеивающуюся толпу гостей.

А я со вздохом опускаю Маринку на пол.

Одергивая пиджак, машинально оглядываюсь. При виде отца с матерью в груди какая-то ебаная спица выстреливает, но я цепляю на рожу маску непоколебимого равновесия и якобы спокойно поворачиваюсь обратно к слепящей улыбкой регистраторше.

Сердце, пульс, долбаное артериальное давление – все хреначит агрессивно.

Мне, конечно, нахуй не сдались игры в счастливую семью, но их отсутствие на моей свадьбе привлекло бы ненужное внимание ко мне, к Маринке, к Ингрид, ко всем Чарушиным, в конце концов. Ничего резонансного они в обществе не выкинут. Более интеллигентных людей во всей Одессе не сыскать! Так что с их отстраненным нахождением на торжестве я смирился. Принял, как меньшее из зол.

– Дорогие молодожены…

Прежде чем мне удается восстановить самообладание, проходит вступительная часть речи.

– Шатохин Даниил Владиславович, – взгляд регистратора застывает на моем лице. Прикладываю усилия, чтобы совершить медленный и глубокий вдох. Задерживаю кислород в легких. Так же неторопливо выдыхаю. – Готовы ли вы, Даниил Владиславович, взять в жены Чарушину Марину Артемовну?

– Очень готов, – быстро выпаливают я.

Пацаны сзади ржут. Но мне похрен. Даже не оборачиваюсь. Ни секунды им не уделяю. Смотрю на Динь-Динь. Она улыбается.

Маринка еще сегодня вся из себя невеста. Не знаю, как описать... Белая, сверкающая и воздушная. Блядь, да какая разница, как называются все эти кружева и струящаяся бахрома! Она просто сражает красотой.

Но больше всего меня прет, что она такая для меня.

– Чарушина Марина Артемовна, – льется медом из уст регистратора. И я ощущаю, новый приход головокружения.