Сжигая запреты

– Я тебя, сука, о чем предупреждал? Чтобы ты, на хрен, не смел к ней даже приближаться! – ревет агрессивно мой Шатохин, не прекращая попыток сбросить сдерживающие его оковы.

Дико сконфуженный возникшей ситуацией Владислав Игоревич, похоже, ни слова вымолвить не способен. Только ошарашенно смотрит на сына и утирает сочащуюся из носа кровь.

– Мать твою, Тоха… – выдыхает растерянно Фильфиневич. – Какого хуя здесь творится?

– Этот долбаный извращенец приставал к моей жене, – выплевывает Даня, очевидно, не в силах скрывать эту грязную информацию.

Владислав Игоревич бледнеет так стремительно, что кажется, будто чертов гад лишится сознания. Даже не знаю, готов ли кто-то из нас, в случае чего, оказывать первую медицинскую помощь. Я в очередной раз ощущаю лишь одно бешеное желание – рвать его голыми руками. Спину под воздействием воспоминаний шарашит озноб. И эти воспоминания отнюдь не свежие. Злит не то, что он сказал пару минут назад. А то, что он творил с Даней. От ярости и отвращения к этому человеку передергивает, как я ни пытаюсь гасить эмоции.

На лицах остальных ребят проступает выразительный и затяжной шок.

Не впечатляется лишь мой брат. Догадываюсь, что попросту уже в курсе мерзких наклонностей новоприобретенной родни. Может, Даня в какой-то момент решил поделиться? Они в последние месяцы много времени проводят вместе, что, конечно, очень радует меня.

Шагая к мужу, обнимаю, насколько это позволяют сделать удерживающие его парни.

– Ничего такого этот человек сделать не успел, – повторяю в надежде, что Даня меня, наконец, услышит. – Он ведь не нападал.

– О, нет, нападать – не в его стиле, – ухмыляется, но, черт возьми, такая болезненная эта гримаса, что сердце сжимается.

– Возможно, он просто выдал свою гниль по инерции, – предполагаю я. Выразился свекор конкретно. И, как я думаю, вполне умышленно. Нормальный отец свою помощь в первую брачную ночь сына не присунет. Но углубляться сейчас в эту грязь никому из нас не стоит.

Владислав Игоревич, и правда, выглядит так, словно это не он меня, а я его оскорбила. Смотрю на него, и желчь к горлу подкатывает. Раньше я видела красоту и шарм этого мужчины. Теперь же он – один сплошной изъян.