Сжигая запреты

Но благодаря им, я освещаю и согреваю вселенную своей семьи.

Я знаю, каково смотреть в глаза своему мужчине и видеть там исключительно свое отражение. Знаю, как его завести, разрядить и успокоить. Знаю, как дарить ему свою любовь, и каково чувствовать ее в ответ.

Я знаю, каково носить его ребенка внутри себя. Знаю, каково видеть этого ребенка у него на руках. Знаю, каково находить у них общие черты и замечать идентичные манеры.

Я знаю, что любовь к созданному вами человечку множится всю вашу жизнь по мере его личного роста и взросления.

Знаю, как много сил для этого порой нужно. Знаю, как их восстанавливать.

Я знаю, что через десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет – они у меня будут. Потому что меня тоже есть кому любить, лечить и наполнять.

Даня прижимается сзади. Обнимает нас с дочкой. Я поворачиваюсь и льну к нему. Одновременно теснее притягиваю к нам малышку.

– Я так счастлива, – выдыхаю для них.

И они отвечают тем же.

Это могло бы быть нашей фамилией.

Но у нас есть загадочная и волшебная альтернатива – Шатохины. Мы зажигаем, расшатываем и кружим мир.

В этом наша целость. И наше счастье.

Дынька – прирожденная актриса. Причем, королева драмы.

Якобы не обращая внимания на меня, шлепает, выстукивая игрушечными пластмассовыми каблуками, мимо. Я поднимаю взгляд поверх ноута и, изо всех сил сдерживая улыбку, наблюдаю за тем, как она с «усталым» вздохом заталкивает коляску с куклой под стену и раздраженно поправляет съехавшую с плеча бретельку купальника.

Еще громче вздыхает, с потешной грацией встряхивает мягкими кудрями, которые я убрал ей после обеденного сна в высокий хвост, и плюхается рядом со мной на шезлонг.

Вот она – настоящая кобра. В ней уже сок. Звезда в голове. Состав уверенности. Самолюбия – на толпу. Хулиганка неисправимая, но действует всегда тонко. В свои неполные шесть умеет окрутить и обставить любого, кто залипнет на ее внешней милашности. По манерам – безупречно изящная. По культуре речи – не придраться тоже.

Маленькая леди со скрытыми феерическими спецэффектами.

Я скольжу взглядом в направлении ее внимания – по высоким шумным волнам, которые выдает сегодня океан. Отвешивая челюсть, в беззвучной усмешке выкидываю и подворачиваю язык. Возвращаюсь к графику на экране. Дожидаюсь третьего малыхиного вздоха. Поджимаю губы и, наконец, фокусируюсь на дочери. Она, едва поймав мой взгляд, с выражением глубокой муки прикладывает ко лбу тыльную сторону кисти.