Сжигая запреты

О, как же это прекрасно! Как приятно! Как хорошо!

Но… Это сладкое мгновение оказывается чудовищно коротким.

Шатохин хлестко бьет меня по руке. Только я с криком распахиваю глаза, он опускается на колени и, дернув меня за бедра, припадает к моей киске ртом.

– Бо-о-о-оже… – растягиваю я до пустого хрипа, едва не лишаясь сознания.

– Да… Мать твою, да…

Я просто возвращаюсь в прошлое, которым так долго жила…

Его рот обжигает, словно бы температура наших тел не держится на одном уровне, как у всех человеческих существ.

По ощущениям кажется, что разница составляет десятки градусов. Если я – просто налитая страстным жаром плоть, то Шатохин – полыхающий огонь. Он просачивается через мою слизистую, проникает глубоко в тело и стремительно его сжигает.

Мне так этого не хватало!

Вот зачем Даня показал когда-то, что так бывает? Зачем распечатал для меня этот космос? Зачем снова на него подсаживает?

– Раскрывай себя, – приказывает жестко. – Держи пальцами, как я просил… Держи, Маринка, и начинай считать.

Покорность – не моя добродетель. Но Шатохин, как и прежде, заставляет повиноваться практически бездумно. Направляю руку к лобку, с тягучим вздохом соскальзываю на ноющую плоть и, утопая в вязком секрете своей похоти, раздвигаю губы для его рта.

– Сто восемьдесят… Сто семьдесят девять… Сто семьдесят восемь… – бормочу задушенным шепотом с рваными паузами, которые, определенно, вмещают между собой слишком много времени и дают Дане фору.

Но мне уже плевать, сколько минут потребуется, чтобы я улетела.

Знаю, что это будет феерический взрыв. Я уже кайфую! Шатохин лижет напористо. Будто стирает меня своим языком. Жадно собирает всю ту порочную влагу, что успело выдать мое тело. Скользит между моих губ и по ним варварскими кругами. Захватывает клитор. Периодически втягивает его в рот. Сосет и снова зализывает. Попутно покусывает мои пальцы. Я наблюдаю за этим, с трудом удерживая веки открытыми.

Мать вашу, меня заводит смотреть на то, как он это делает...

Особенно когда Даня замедляется и поднимает на меня свои бездонно-черные, завораживающие и безумно-магнетические глаза.

В эти мгновения кажется, будто я действительно не с человеком, а с демоном похоти имею дело.

Это необъяснимо. Но, черт возьми, это абсолютно осязаемо.

И я подаюсь ближе. Толкаюсь навстречу Даниному рту, пока его язык не находит вход в мое тело. Напряженно замираю, будто существует хоть какая-то вероятность, что он подобным путем лишит меня девственности. Глупости, конечно.