Табор смерти

Оперативник в колонии – совершенно особая порода людей. Хитрые и жестокие. Иначе зону в руках не удержать.

– Значит, от самого Михаила Семеновича, – с добродушной улыбкой произнес Полищук.

– Так точно, – ответил Васин. – Можно сказать, мой учитель.

– Повезло тебе, брат. Ты не представляешь, какие он, в бытность нашу в НКВД, оперативные комбинации закручивал. Есть что вспомнить, – ностальгически протянул Полищук. – Значит, пригрелся мой старый друг в уголовном розыске в Светогорске.

– Не столько пригрелся, сколько впахивает.

– Да ладно. Все мы где-то пригрелись. В искусстве чекиста, брат, главное вовремя отойти в сторону. Некоторые, на беду свою, не сумели.

– Вы вместе с Ломовым служили в Москве?

– Служили. И по одному дельцу работали. В результате нас и задвинули… Служба такая. Мы как ящики в буфете. То выдвигают нас, то задвигают. И порой кое у кого возникает очень нехороший интерес, а что же в этих ящичках памяти лежит интересного. А это, знаешь ли, чревато, лейтенант…

Полищук задумчиво посмотрел на бронзовый чернильный прибор с фигуркой рогатого лося и улыбнулся:

– Ладно, чего уши развесил, ученик Ломова.

Не стоит тебе о взрослых игрушках знать, вредно для здоровья. Лучше говори, какая тебя забота ко мне привела.

Васин в общих словах изложил ситуацию.

Полищук покивал и подытожил ехидно:

– Значит, застращали вы Боржавское. И что? А ничего. Так в лоб цыган не взять.

– Через тюрьму. Знаешь, что такое тюрьма, лейтенант?

– Место, где изолируют от общества вредные элементы.

– Тюрьма – это еще и самое информированное справочное бюро. Там можно найти сведения обо всем. Ибо сидят все. Кумекаешь?

– Сейчас прикинем, кто из цыган находится в моей епархии. И тогда сообразим. Зайди-ка ко мне завтра. После летучки. Ну, часиков в десять.

Васин не особенно надеялся на результат. И ожидал услышать от Полищука обычные отговорки и заверения – присмотримся, попробуем. Впрочем, это он сам себя накачивал, боясь очередного разочарования.

Но в назначенное время Полищук встретил его довольный:

– Навел справочки.

У нас на «химии» за гадания и прочую муть отбывает наказание некая Земфира Ангел из Боржавского. На швейной фабрике в Ленино целый цех из таких неученых «химиков».

– Цыганка-ткачиха. Рабочий день восемь часов. План… Смешно, – хмыкнул Васин.

– Воровка никогда не будет прачкой, – пробасил Полищук – все же ему не в НКВД опером надо было в свое время идти, а в оперный театр певцом. – Ерунда все это. Цыганки, армянки, басурманки.