Табор смерти

Но нынче усилиями Шабура он сидел в областном СИЗО, куда переехал после того, как врачи поставили его на ноги. Замещал его теперь сын двадцати годков от роду. Если даже старик, авторитетный и жесткий, боялся лезть в споры двух враждующих семейств и не спешил становиться на чью-то сторону, то его преемник вообще впал в прострацию.

Потом парень все же попытался поиграть в миротворца. Пришел к Янушу с примирительным заходом:

– Мы все цыгане. Что нам делить?

– Он брата убил и сестру обесчестил, – произнес Януш сухо.

– То давно прошло. Ты Арапу сейчас красного петуха пустил. Запугал. Ну и квиты. Зачем дальше вражда?

– Твой отец судить Арапу должен был. Тогда еще, за моих брата и сестру. И где ваш суд?

– Вот и рассудили, считай. Примириться вам надо и о прошлом забыть.

– Примириться с Михаем? Скорее луна упадет в реку.

– Януш, ты одного не понимаешь. Ты не знаешь, каким Михай стал окаянным. Озверел. Людей стреляет, как куропаток. И тебя убьет. И семье твоей плохо будет. Не боишься?

– Так я тоже озверел.

– Крови цыганской жаждешь?

– Послушай. Я тебя и твою семью уважаю. Но не лезь ты в наше дело. Мы все решим сами. Бог рассудит.

Конечно, неплохо бы, как встарь, решить вопрос поединком на кнутах, кончиком которого вполне можно рассечь противнику горло. Но сейчас другие времена. Традиции поблекли. Теперь в ходу нож, ружье или «наган». И выстрел в спину.

Януш уже давно ничего не боялся. Но опасался и все предусматривал. Потому на следующий день после поджога отправил свою сестру к родственникам в Минскую область.

А сам стал ждать. Он был уверен, что Михай придет. И тогда они закончат давно начатый спор…

– Знакома машинка? – спросил Ломов, с удовольствием взвешивая на руке автомат Калашникова со складным прикладом.

– Еще бы! – радостно отозвался Васин. – На границе три года с таким ходил.

– Знатная вещь. Нам бы такую в войну, так она на два года раньше бы закончилась. Но и сейчас пригодится.

Предстояло не просто разбираться с воришками и всяким мелким уголовным элементом, пусть и озлобленным.

Заселились они в строительном вагончике между поселением цыган Боржавское и большим аккуратным венгерским селом Поточок, в центре которого стоял отданный под склад сельскохозяйственных химикатов католический костел.