Табор смерти

Он спокойно прицелился и мягко нажал на спуск. Один бандит рухнул, держась за простреленную ногу, завыл, отчаянно и безнадежно, как волк голодной зимой.

А дальше все пошло не так гладко. Высокий налетчик, судя по всему, это и был Копач, пригнулся и все же занырнул в кабину. Мотор не глушили, оставалось только включить скорость и надавить на педаль газа.

Полуторка рванулась с места.

Повторялась старая история. Уйдет ведь опять, сволочь! Сейчас вильнет вправо, скроется за каменными домами и заборами, проедет село насквозь и усвистит вдаль по лесным дорогам.

Правда, теперь у милиции был большой плюс. Назывался он «автомат Калашникова». Лучший автомат, который когда-либо создавали в мире. Скорострельность – шестьсот выстрелов в минуту, прицельная дальность восемьсот метров. Прицельная! А прицеливаться Васин умел!

Он присел на колено. И начал короткими очередями бить по колесам уходящей машины.

Рядом заговорил еще один автомат. Это бил справа Абреков.

Патроны кончились. Васин вынул пустой магазин, вставил запасной.

И тут полуторка, уже поднявшаяся на пригорок, вдруг вильнула и зарылась в кусты бампером. А потом начала заваливаться набок.

– Коля, стереги задержанных! – крикнул откуда ни возьмись появившийся Ломов. – Васин – за мной!

Когда они были метрах в двадцати от машины, ухнул выстрел. Васин увидел, как водитель отползает, сжимая в руке оружие.

– Копач, – прохрипел Ломов. – Он, тварь!

Бандит внезапно резко поднялся на ноги.

– Стоять, я сказал! Волыну на землю!

Для острастки еще раз рубанул очередью.

Оперативники приблизились. Теперь в полутьме по характерным очертаниям могучей фигуры можно было опознать атамана. Да, это Копач! Собственной персоной! Ну, вот и свиделись.

– Твоя взяла, легавый! – громко крикнул цыган. – Сдаюсь! А там поглядим.

Он встал на колени спиной к оперативникам и сцепил руки на затылке. До него было метров двадцать.

Ломов бодро шагнул в сторону бандита и на ходу небрежно прошил ему спину короткой очередью.

Цыган снопом рухнул на землю.

– Бежал, – выровняв дыхание, объяснил Ломов. – И отбегался.

– Вы что делаете?! – Васин не верил своим глазам. В этом будничном расстреле было что-то совершенно неестественное, просто невероятное.

– Пойми, Порфирий, – произнес Ломов назидательно. – Незачем ему жить.

– Он участкового убил. Нашего брата по оружию. У нас своя война, юнкер. Жестокая. Где кровь за кровь.