Табор смерти

Его резали…

В углу кабинета бубнило радио:

«В Кремлевском дворце съездов состоялось собрание комсомольцев Москвы, с энтузиазмом откликнувшихся на Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о направлении молодежи на важнейшие стройки и предприятия в восточных и северных районах страны. Впереди молодых строителей, токарей, водителей, выпускников школ ждут великие стройки и огромные свершения!»

Васин встал и выключил радио. И так голова с утра тяжелая. Почти всю ночь не спал. У Ксюшки горло разболелось, поднялась температура.

– У тебя жар, дочка, – вздыхала Инна.

– Это хорошо, – на полном серьезе отвечала пятилетняя пигалица.

– Почему? – удивилась Инна.

– Ведь я тогда жар-птица.

– Лучше бы тебе пингвином к утру стать, – хмыкнула Инна. – И температуру сбить.

Слава Богу, к утру кризис прошел. Сейчас жена ждет доктора. А Васин – как всегда, на боевом посту. Притащил в отдел и спрятал в камеру предварительного заключения очередного забулдыгу, стащившего мешок зерна на мельнице в Кузеево.

Надо бы после обеда домой заскочить, узнать, как там. Сердце все равно сжималось. Боль дочки Васин воспринимал намного острее, чем собственную. Такая она беззащитная, трогательная. И он – такой здоровый, суровый. Как два полюса Вселенной, единство и борьба противоположностей.

Когда Васин закончил с воришкой, тут же навалилась срочная писанина, которая отнимает у любого опера две трети рабочего времени. Так что домой он так и не зашел. Вдобавок страшно хотелось есть.

Васин отодвинул от себя бумаги.

Заперев в сейф документы, лейтенант двинул на обед.

Фабрика-кухня, она же рабочая столовка, располагалась в длинном здании бывшей монастырской трапезной прямо за рынком. Там же рядом была рюмочная, где всегда можно накатить душе, страждущей в муках абстиненции, стакан водки или разливного вина. Именно там Васин задержал воришку Колдыря.

Проходя мимо рюмочной, Васин бегло, но внимательно осмотрел толкущийся там элемент.

Тут оперативник и наткнулся на буравящий его ненавидящий взор, аж с шага сбился. Кто же его тут так не любит? Ба, да это же Босота! Только что откинулся с зоны, видать.

Они в трудные послевоенные годы вместе были учениками на заводе сельхозоборудования имени Розы Люксембург.