Табор смерти

– Подожди! – Босота неожиданно посмотрел на Васина с такой болью, что у того мороз по коже пробежал. – Заладил – человек, не человек. Вот если ты человек, то помоги мне! Ну, помоги. Если что-то человеческое в тебе есть!

– С чего это? – искренне изумился Васин.

– Статья особо тяжкая! Полосатый режим! За пятнадцать годков я там дуба дам, без шансов. Ну, не вынесу. Все нутро и так болит. Не смогу! С гарантией сдохну!

– Ты прямо пессимист.

– Ответишь по всей строгости, Босота. А если подохнешь на Колыме, так тому и быть.

Горевать не буду.

Глаза Босоты налились кровью. Васину показалось, что арестованный сейчас бросится на него.

И Босота действительно бросился. Но не на Васина, а на колени.

– Прости. Понесло меня! Псих я! Но больше никогда! Никогда! Прости! Не хочу на полную катушку! Сдохну! Спаси, Самбист! Спаси!

Васин оторопело смотрел на арестованного. Настолько был невероятен переход от агрессии до жалкого самоунижения. Только что пришить обещал – и вот уже на коленях ползает, умоляет.

– Совсем ополоумел! – лейтенант вздернул его на ноги и толкнул на табурет. – Здесь тебе не церковь, чтобы лбом о пол биться!

Босота согнулся и шмыгнул носом. А на Васина накатила и на миг накрыла с головой жалость к нему. Вообще, жалость – это такой рудимент для оперативника угрозыска, который порой очень сильно мешает и портит нервы. Васин в самые неподходящие моменты начинал жалеть всякий сброд. Хотелось посочувствовать и даже помочь. Он приноровился гнать это чувство от себя, потому что эти просящие пощады и пускающие слюни негодяи сами сроду никого не жалели.

И по справедливости того же Босоту давно надо было сгнобить в тюрьме или поставить к стенке. Так что Васин взял себя в руки, взглянул на ситуацию критически. Вспомнил, как едва увернулся от смертельного удара ножом. Представил, что, если бы тот удар был удачным, Ксюшка осталась бы без отца. И тут же вся жалость растворилась без остатка.

Оперативник нажал кнопку вызова. На пороге возник выводной.

– Встать! Руки за спину! – гаркнул старшина на обхватившего зябко плечи Босоту.

– Подожди! – крикнул тот. – Самбист! Ты же с налетом на попа вошкаешься! И все без толку! Так я тебе все скажу!

Васин удивленно посмотрел на Босоту. Потом кивнул выводному:

– Подождите еще минутку.

Когда выводной вышел, оперативник спросил:

– А ты откуда знаешь, чем я занимаюсь?

– Со мной цыганенок сидит. Ты его таскал по этому делу.

– А, Макаенок, – кивнул Васин.