Табор смерти

А Васин увидел, как прямо на него рвется разъяренная и даже прекрасная во гневе фурия лет двадцати, с плещущимся безумием в глазах, и орет благим матом.

Тут его пихнули с боку, он отшвырнул кого-то от себя. И не успел вовремя среагировать. Острые ногти налетевшей фурии пропахали борозды на его лице. Ему не оставалось ничего другого, как взять руку разъяренной цыганки на болевой.

А потом и он, и его сотрудники стесняться перестали. И принялись щедро одаривать всех пинками и оплеухами. В итоге женщин и их змеенышей-детишек расставили и рассадили вдоль стен.

– Кто еще рот раззявит без спроса, прибью! – рыкнул Васин, вытирая ладонью кровь на щеке. Он был страшно зол. В него просто вколочено семьей и школой, что женщин и детей бить нельзя. И вместе с тем, еще выдвигаясь сюда, по опыту он знал, что без этого не обойдется. Так и получилось.

Кто-то вякнул сгоряча что-то матерное, и Васин решительно шагнул вперед. Наконец цыгане поняли, что шутки кончились, и заткнулись.

Участковый выцепил из толпы хозяйку дома Яну Макаенок, худую и крайне смуглую цыганку лет пятидесяти, по традиции закутанную в ворох юбок, платков, кофт и потому походившую на куклу, из тех, которые нахлобучивают на самовары.

– Что пришли? – зло зыркнула она на Васина. – Тут воров нет! К ворам идите! К цыганам не надо!

Васин предъявил ей постановление об обыске.

– Честь тебе, Яна, – прокомментировал участковый. – Ты единственная в селе, кого сам прокурор обыскать повелел.

– Это почему? – настороженно посмотрела на него цыганка.

– Потому что ты тут главная заводила. Гордись.

– Это кто же тебе такое наплел, касатик? Это кто ж про меня свой язычок грязный распустил? Это кому же жить надоело?

– Все, тишина! – поднял руку Васин.

И началась работа. Фильтровка обитателей дома, которые все как на подбор оказались приезжими с Украины.

– Племянник где? – спросил Васин.

– Какой племянник? – осведомилась Яна. – У меня племянников как блох на псине!

– А, этот! – фыркнула она. – Да кто знает, где он. Кто старой женщине скажет, что у него за дела! Моя доля – дом в порядке и дети, внуки накормленные! А где мой племянник? У него спроси!

Приступили к обыску.

Искать что-то здесь было хлопотно. Дом был завален барахлом – одеждой в виде юбок, кофт, мужских костюмов и шляп.