Табор смерти

Экспедитор выставил бутылки на стол, чем вызвал одобрительные восклицания.

– Очень в масть, – кивнул чернявый. – Сейчас барон придет. Вместе с ним за знакомство и выпьем.

Что-то в происходящем все больше и больше настораживало Циркача, хотя враждебности к нему пока не ощущалось.

Жиганов исчез за дверью. Не подавал он признаков жизни несколько минут. Все это время в комнате висело ленивое, напряженное молчание. Даже выпить гостю не налили – видимо, без пахана тут ничего делать не принято.

Потом в соседней комнате послышались приглушенные голоса.

– Да я же говорю, он про тебя…

Снова голоса, опять неразборчивые.

Наконец вернулся Жиганов, улыбающийся и довольный. За ним по-хозяйски шагнул в комнату, держа руки за спиной, высокий, широкоплечий смуглый мужчина со сросшимися на переносице густыми бровями. Он пристально уставился на Циркача.

– Ты, что ль, от Копача? Кореш его?

– Да, – у Циркача все похолодело внутри, он решил наглеть дальше. Поднялся из-за стола, шагнул вперед и радостно воскликнул: – Ты чего, Копач, не узнаешь, что ли? Это же я, Сашок!

– Не узнаю.

При свете лампы тускло блеснул вороненый «наган»…

Ломов уже десять раз пожалел, что дал «добро» на эту авантюру. Все же не та ситуация, чтобы идти на такой риск. Циркач мог отбояриться, что готов встретиться где-нибудь в известном ему месте, поскольку, конечно, всем доверяет и ничего не боится, но проверяет.

Когда они обсуждали ситуацию с местными оперативниками, Ломов заявил:

– Будем держать нашего агента на коротком поводке.

– Засветимся, – возразил старший лейтенант Тимофеев. – Это окраина. Наверняка они направятся в частный сектор, ближе к старым портовым сооружениям. Места там глухие. Все друг друга знают. Наружка в таких условиях не работает.

– Все равно упускать нашего человека из виду нельзя, – сказал Ломов.

Наружку привлекать не стали. Лейтенант Тимофеев и его напарник пообещали пробраться огородами, поскольку им те места – как родные.

Сопровождали Циркача от гостиницы. Тимофеев подкатил к месту за рулем бежевого оперативного «Москвича», в который с трудом влезли все четверо габаритных сыщиков.

– Люкс, – хмыкнул Ломов – ему, как самому крупному, выделили переднее сиденье.