Табу на чувства

Пара халатов бабули и несколько моих вещей. Положила на кровать халат, чтобы бабушка переоделась, а сама пошла на кухню. Доктор говорил, что ей надо больше пить.

Зашла на кухню, Кас стоял ко мне спиной, смотрел на город. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. В глазах столько ничем неприкрытых эмоций. Почему же ты не говоришь их вслух?

— Я… Хотела сказать тебе спасибо за все. Я очень ценю все, что ты сделал для нас. У меня пока нет возможности, но я все возмещу…

— Хватит. Я больше никогда не хочу слушать, что ты что — то мне «возместишь».

Все что я делаю — это ради тебя, — сказал мужчина.

Я растерялась и не знала, что ответить на это. Так, только спокойно. Дыши Вероника и не строй никаких воздушных замков.

— Спасибо. Я… Правда, я очень благодарна.

— Я знаю, Мышка, — он внимательно смотрел на меня.

А я на него в ответ. Во мне все тянулось к нему. Он словно магнит, притягивает к себе и не отпускает. Касьян такой надежный, с ним так легко. Я обо всем вокруг забываю, когда он рядом.

Вот и сейчас, я чувствую, как нутро дрожать начинает. Еще секунда и стена, та, что я возводила вокруг сердца, — рухнет. Жизнь с ним — бесперспективна, но без него — это не жизнь. Я люблю его и не могу без этого мужчины. Он настолько родной, уютный… Мой. Это какая-то пытка быть вдали друг от друга. Мне больно при каждом вдохе.

Я чувствовала, что сейчас сдамся. И плевать на свою гордость, принципы, желания, лишь бы рядом был.

Но я не успела ничего сказать, потому что на кухню вошла баба Тома.

Она надела приготовленный мной халат и воинственно смотрела на Касьяна. Женщина села за стол, словно хозяйка квартиры.

Ой, что же сейчас будет…

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?!

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?! — грозно спросила бабулька, сверкая на меня глазами.

Я едва не засмеялся. С таким воинственным противником я еще дела не имел.

— Думаю, Тамара Георгиевна, наши отношения с Вероникой касаются только нас, — сказал, как можно лояльней.

Терпеть не могу, когда лезут в мои дела. Если бы на месте Тамары был бы мужчина, он бы больше никогда не задал мне такой вопрос. Но, женщину, мой тон и внешний вид совершенно не впечатлил. Она фыркнула и скрестила руки на груди. Я отметил, что она очень бледная, надышалась дымом, лежать нужно, отдыхать. Но уверен, если я об этом ей скажу, то в меня полетит первое, что лежит у нее под рукой.

— Ты мне зубы тут не заговаривай.