Табу на чувства

— Вероника, — он сам нашел меня и притянул к себе.

Поцеловал в висок, а затем внимательно осмотрел на наличие травм.

— Со мной все хорошо… Там Стас.

— Я знаю, я вызвал доктора.

— Что это было? Кто… Кто стрелял? — спросила, хотя знала, что Касьян не ответит.

— Это были те, из — за кого мы пока не можем быть вместе. Но я это исправлю. Сейчас один из моих людей отвезет тебя в квартиру.

— Хорошо, — я согласилась.

Мне хотелось задать столько вопросов и потребовать на них ответов! Но я понимала, что сейчас неподходящее время.

Кас вывел меня с заднего входа и перед тем, как посадить в машину крепко поцеловал.

— Шесть месяцев, Вероника, помни об этом, — с этими словами он закрыл дверцу машины и водитель тронулся с места.

Я все еще пребывала в шоке, когда пришла домой. Бабу Тому чуть инфаркт не хватил, когда она увидела меня. А я все ей рассказал, что произошло. Она слушала меня внимательно, не перебивая, наверное, первый раз в жизни. Закончила рассказ на том, что я хочу переехать.

Здесь меня ничего не держит, хочу начать жизнь с чистого листа.

— Знаешь, Вероничка, я всегда хотела увидеть море… Поэтому я еду с тобой и Димкой. Семья должна быть вместе.

Я не выдержала и обняла любимую бабушку, разрыдавшись у нее на груди. Я даже не смела просить ее уехать, она сама захотела поехать с нами.

Теперь я была уверена, что все у нас получится.

И будущее не так сильно пугало неизвестностью…

Со Стасом все было хорошо.

Я пришла проведать его в больнице. Мужчина сразу же начал корчится от боли и требовать поцелуй, чтобы все прошло. Я лишь посмеивалась над ним. Мне кажется, он никогда не изменится.

Через несколько дней я выставила дом на продажу, покупатель нашелся довольно быстро. Я продала дом. Вернулся Димка и мы втроем: я, баба Тома и брат, стали думать, куда отправимся жить. Решили обосноваться в Новороссийске, тем более, там хорошая футбольная академия, куда так захотел попасть Дима.

И вот мы со всеми попрощались и улетели в новую жизнь. Я старалась не думать о Касьяне и обо всем, что случилось. Подумаю об этом потом…

А пока буду отсчитывать сто восемьдесят два дня.

— Вероничка, ты опоздаешь! Вставай! — трясла меня баба Тома за руку.

— Я слышала это полчаса назад. Хватит дрыхнячить, завтрак стынет!

— Через десять минут выйду, — сказала, прикрывая рот ладошкой, чтобы скрыть зевоту.