Табу на чувства

Может, правда, подкорректировать ее? Я завела руку за спину и сжала в кулак ткань на талии. Симпатично. Но все равно, я плоская, как доска. Расстегнула пару пуговиц. М — да. Я расстегнула и третью пуговицу, думаю так, точно больше чаевых заработаю. Впервые за день мне стало весело. Я стала кривляться у зеркала. Стянула с волос резинку, взъерошила их. Пыталась сделать томный взгляд и губы уточкой. О, надо еще же юбку укоротить. Взялась за ткань платья и подняла вверх, еще миллиметр и станет видно нижнее белье. Все, у Ольки появился конкурент.

Я представила себя фотомоделью, стала принимать странные и сексуальные позы.

И тут в отражении зеркала я заметила, что за мной наблюдает… Касьян. Мужчина прислонился плечом к одному из шкафчиков и бесстыдно разглядывает меня. Я ойкнула и крутанулась на месте, поворачиваясь к нему лицом. Видок у меня тот еще.

— Я… Я …, — что пытаюсь сказать, сама не знаю.

Краска заливает лицо, пока я поправляю на себе одежду. Руки трясутся, что затрудняет все. Затянула волосы в хвост и посмотрела на Каса.

Он молча рассматривал меня с ног до головы.

— Ты пропустила пуговицу, — сказал, а я вздрогнула от звука его голоса.

Опустила взгляд на свою грудь и действительно, пропустила пуговицу! За что. Быстро застегнула, а когда подняла взгляд, то Райхеля здесь уже не было.

С пылающими от стыда щеками я побежала обратно в зал.

Сегодня было очень много посетителей, что не могло не радовать. Я бегала от столика к столику приносила и принимала заказы. Времени, чтобы о чем — то думать не было совершенно.

К концу смены я абсолютно выбилась из сил. Мы, как и вчера, сложили чаевые в банку. А повар Гриша дал нам с собой по несколько кусков пирога. Как оказалось, то часто остается еда, которую можно брать домой. Сказать, что я обрадовалась — значит, ничего не сказать.

На улице начался дождь. Я со всеми попрощалась и побежала на остановку, прижимая к себе кусочки пирога. Естественно, ни одной маршрутки. Хоть бы не заболеть. Я была одета легко, зубы начали стучать от холода.

Не знаю, сколько простояла под дождем, пока около меня не остановилась машина. Я смотрела на то, как открывается тонированное окно и за ним появляется лицо Касьяна.

— Вероника, в машину садись, — донесся до меня его голос.

— Нет, спасибо, я подожду автобус, — вежливо ответила, а у самой опять щеки покраснели. Вспомнила наш сегодняшний эпизод.

— Это не предложение.

Да, я поняла, что это был приказ.

Мне даже не дали никакой иллюзии выбора.