Табу на чувства

— Слышь, лялька, подожди, — сказал Паша, я не остановилась.

А в следующее мгновение он схватил меня за руку, а затем отпихнул к стене дома, нависая надо мной…

Паша нависает надо мной. Мне противно от его запаха от его близости и страшно. Он пугает меня. Стараюсь не выдавать этого, но он гадко ухмыляется. Понял.

— Отойди от меня, — говорю ровно, а саму трясет всю.

— Ну — ну, я же поговорить, — кладет руки по обе стороны от моего головы.

Стараюсь дышать спокойно и не оглядываться по сторонам. На улице светло, что он мне сделает? Просто запугивает, урод.

Есть такая категория людей, которые кайф получают, когда другим страшно.

— А ты чего такая дерзкая, лялька? Я тебя зову, ты морозишься.

— Значит, не хочу разговаривать? Ты мне кто, чтобы я с тобой здоровалась и любезничала?

— Дерзкая сучка, — громко смеется, а глаза злые. — Мы же родственники, разве можно так?

— Родственники? — в этот раз смеюсь я. — Ты мне — никто, как и твоя жена.

— Я по — хорошему к тебе, лялька, а ты в ответ что?

— Знаешь, я вообще не хочу, чтобы ты со мной общался.

Отойди, — предпринимаю еще одну попытку отодвинуть козла.

Он стоит на месте, придвигает вплотную свои бедра, а у меня к горлу подкатывает тошнота.

— Не рыпайся, видишь, что со мной делаешь? — трется об меня промежностью.

Меня передергивает от отвращения. Я поднимаю руку и бью мужчину по лицу. С удовольствием наблюдаю, как на его щеке расползается уродливое красное пятно. Бью ладонными в грудь, чтобы ушел.

Паша внезапно хватает меня рукой за шею, да так сильно, что дышать становится больно.

Воздух со свистом втягиваю в легкие, цепляюсь в его руку, царапаю до крови, пытаюсь оторвать от себя, чтобы дышать нормально, пакет с продуктами падает у ног. Меня накрывает паника, воздуха не хватает, из глаз начинают течь слезы.

Урод никак не реагирует. Наклоняет свое лицо близко и начинает слизывать слезы с моего лица. Я пытаюсь закричать, но не могу. Боже, он что… Хочет меня убить?

— А теперь слушай сюда, шмара. Позвонишь своему богатому еб*рю и скажешь, чтобы еще сто штук дал.

Кивни, если поняла, — кровь шумит в ушах, я ничего не слышу, только вижу, как его губы шевелятся, пытаюсь по ним читать.

— Вот умница, — ухмыляется и отпускает шею.

Я делаю спасительный вдох, а легкие начинает раздирать от кашля. Я сгибаюсь пополам, давлюсь кашлем, хриплю. Слезы катятся из глаз, зло их стираю.

Когда выравниваю дыхание, медленно выпрямляюсь и с ненавистью смотрю на Пашу. Он стоит в двух шагах от меня, курит.