Табу на чувства

— Он больше тебя не тронет и с домом решу.

— Касьян, не нужно, я сама.

Ника встает с сиденья и складывает руки на груди.

— Я тебе сказала, что от тебя мне ничего не нужно! Отвези меня домой!

— А я тебя не спрашиваю, ты сама не знаешь, что тебе нужно, — отвечаю в тон ей.

— А ты знаешь? Хотя, о чем это я? Все, я устала от этого бессмысленного разговора, ты как и всегда, никого не слышишь кроме себя, — говорит и разворачивается, уходит прочь от машины.

В два шага догоняю ее и разворачиваю к себе лицом.

— Ты куда собралась?!

— Домой! Который раз говорю!

— Замолчи, — вырывает свою руку, словно обожглась.

 — Зачем ты приехал?! Как там оказался? Ты что не видишь, что мне больно?! Или тебе нравится причинять мне страдания? Уйди, Касьян, хватит… Я только дышать без тебя начала.

— Мышка, — беру ее лицо в ладони и начинаю целовать.

Пытаюсь забрать всю боль, чтобы не страдала. Только не она! Поцелуи со вкусом ее слез. Не хочу, чтобы она плакала из — за меня. Эта девушка достойна счастья… Пусть и не со мной.

Но при мысли, что ее будет касаться другой мужчина, мне вообще башню сносит. Надо подождать, я найду, как устранить Сашу и тогда.

— Отпусти, — бьет ладонями по груди.

Я отпускаю, но не потому что она мне причинила боль, а потому что чувствую, ей нужно пространство.

— Не смей меня целовать, понятно? Никогда. Иди к своей невесте!

— Нет у меня никого! — повышаю голос. — С тобой быть хочу!

Ника застывает на пару секунд и во взгляде появляется надежда.

— Со мной? Тогда почему…, — она обрывает себя на полуслове и качает головой.

 — Не важно.

— Почему мы просто не можем жить, как раньше?

— Потому что я люблю тебя, Касьян, — говорит, а у самой слезы катятся из глаз. Опять из — за меня. — А ты? Скажи, что любишь меня! Скажи и все будет, как раньше.

А у меня сердце стучать быстрее в груди начинает. Я не умею любить, не знаю как.

— Отец в детстве говорил, что любит меня. Сначала он избивал меня до полусмерти, пока я кровью не начну харкать, а потом говорил, что любит… Говорил, что это моя вина, что я плохой сын, но он все равно обязан любить.

А потом все продолжалось. Изо дня в день, на протяжении десяти лет. Мама иногда защищала меня, и тогда ей доставалось еще хуже, а потом она умерла. Поэтому то, что я к тебе испытываю, Вероника, — это не любовь. Я никогда не полюблю тебя.

Я сказал ей то, что никогда и никому не говорил. В те времена, когда отец сходил с ума и бил меня, я думал лишь о соседской девчонке. О ней. О своей Мышке.