Табу на любовь

Горловые звуки Марго должны были бы заводить меня, как и неделю назад. И если мое тело возбудилось и ждало неминуемой разрядки, то лишь благодаря мыслям о Ратти.

Марго начала помогать себе руками, а я вернулся к событиям в тренажерке.

Хрупкое, гибкое тело девушки так и просилось в руки.

Это неизбежно и необратимо, как локомотив, прущий на полном ходу с сорванным стоп-краном. Он снесет любые препятствия.

Накрыл затылок любовницы ладонью. Надавил, заставляя приникнуть плотнее. Марго не сопротивлялась. Выполняла все желания с готовностью шлюхи.

Марго сглатывала все, что я ей давал. А под моими ресницами разворачивались иные картинки.

Раттана на месте Марго. В той же позе. С волосами, рассыпавшимися по плечам. С поволокой страсти во взоре. С томными стонами и вздохами.

Да, она будет стонать подо мной, на мне, стоя на коленях передо мной.

Я был уверен в этом.

Голос стремительно ворвался в мои мысли, а я очнулся, дернул головой, словно кто-то разбудил от некрепкого сна.

Марго удивленно смотрела на меня, приоткрыв рот. Любовница все еще сидела на полу у моих ног. А я дышал так, словно кто-то наступил на глотку.

— Рома, что с тобой? — спросила Марго.

Смотрел на нее, а видел другую: девушку с раскосыми глазами и губами вкуса спелого апельсина.

Будто не я только что кончил, возбуждение все еще гуляло по телу, но не от вида полуобнаженной любовницы, а от мыслей о Ратти. Так звали ее. Мое наваждение.

— Квартира оплачена до конца года, — произнес я в коридоре.

Я не знал, зачем я обрываю выгодную и удобную связь. Зачем отказываюсь от регулярного и удобного секса. В пользу чего?

Я не готов был дать ответ. Просто решил обратиться в агентство, предоставляющее девушек азиатской внешности. Возможно, у меня поехала крыша. Или организм потребовал экзотики. Да плевать! Нужна была копия Раттаны, и точка!

— Рома, но ведь… Роман! — прокричала Маргарита, однако я бросил на женщину предостерегающий взгляд.

«Лучше не лезь!» — мысленно отрезал я, и Марго отступила, пропустила меня к дверям, не обронив ни единого упрека.

Оказавшись на улице, вздохнул полной грудью.

— Какого хрена ты творишь, Рома?— прошептал я, но ответа не было. Ответа я не знал.

И я сел в машину. Тачка ревела. Дикий зверь слушался руля. Музыка заполняла пространство. А я всматривался в ночную трассу.

План выстроился, словно нерушимая кирпичная стена. К черту агентства! Я не видел проблем. Инстинкты кричали: бери и владей.