Табу на любовь

— Думаешь, мне нечего рассказать прессе о владельце фитнес-клубов?

Барсуков бросил окурок в снег.

— Мне насрать на фотки, знаешь же. Зря ее задел, — предупредил я Барсукова.

Саня помедлил прежде, чем надеть шлем и умчаться на своем байке.

Понятно, что Барсук идет на необдуманные поступки из-за ревности и злости.

Нутро противно ныло. Но я не собирался делиться своим, даже с бывшим другом. У меня оставалась еще неделя. Почти неделя. И Ратти я не отдам Сашке. Даже на минуту.

Я мчался домой. Просто хотелось оказаться за дверью собственной квартиры.

Опасные чувства. Неправильные. Не мои. Не для меня.

Но в квартире пахло чем-то пряным. Будто запах из детства. Давно забытый аромат, спрятанный в глубинах памяти прочно и почти навсегда.

И вновь она танцевала. На этот раз освободив больше пространства для своих движений и включив музыку громче.

Ритмичные звуки заглушили мои шаги. И я, точно вор, украдкой наблюдал за стремительными и отточенными движениями.

Девчонка выворачивала мое нутро, не оставляла мне других желаний, кроме как подхватить ее и долго-долго заниматься с ней сексом.

Это убивало меня. Но я, словно мазохист, наслаждался каждой секундой.

Ратти не заметила, как я подошел ближе. Терпеливо дождался, когда музыка оборвется, а гибкое тело застынет в финальном движении.

И сорвался. Дико. Жадно. До боли в напряженной плоти.

Подхватил девчонку, заставляя обвить меня руками и ногами, и набросился на приоткрытый рот.

Ее дыхание было рваным, а я пил его, наслаждался робким откликом.

И старательно оттягивал тот момент, когда придется разжать руки.

— Голодный? Есть хочешь? — между поцелуями спросила Ратти.

— Потом! — прорычал я и ударом ноги распахнул дверь, ведущую в спальню.

Плевать на голод. Девчонку я хотел больше.

Семь диких дней промчались на одном дыхании. Все происходило, словно не со мной. Будто это не я радовалась возвращениям Романа домой по вечерам и огорчалась, когда за мужчиной закрывалась дверь каждое утро.

Я понимала, что не должна вести себя так.

Понимала, что сама же обрекаю себя на страдания. Ведь за такой короткий промежуток времени я безумно привыкла к крепким рукам, к терпкому запаху одеколона и к насмешливому взгляду полыхающих жаждой глаз. Я увязла в этом сладком аду. Да, дура. Идиотка. Добровольно сложила свое сердце к ногам человека, который даже не знал о том, что такой орган вообще существует в природе.

Все, что ему было нужно — это мое тело. И он его получил.