Сперва она замирала и вздрагивала от каждого прикосновения. Затем с выражением сладостной муки на лице Юля начала постанывать, явно не контролируя данный процесс. И чем чаще и громче были те стоны, тем толще и жестче становился его член. Для нее.
— Кричи! — подначивал девушку. Уловив момент, когда она окажется на грани, он усилил нажим. — Кричи, если тебе хорошо! Не хрен сдерживаться!
— Боже! — завопила Юля, блаженно закатывая глаза, отчаянно мотая головой из стороны в сторону и остервенело кусая свои губы. — Что вы… что ты со мной… горит! Там все горит! Хватит, пожалуйста! Я… сейчас… умру!
— Нет, милая! Не раньше, чем кончишь!
Ждать долго не пришлось.
Вскоре Попова взвизгнула в последний раз и содрогнулась всем телом. А после обессиленно обмякла, будто пребывая в какой-то странной прострации.
Каримов крепко стиснул ее, прижимая к своей груди и позволяя хоть немного прийти в себя. Когда ее дыхание выровнялось, а сердце перестало надрывно колотиться за ребрами, он мягко перехватил ее руку и настойчиво накрыл ей собственную ширинку со словами:
— Давай, пташечка! Теперь твоя очередь поработать как следует!
Девушка отдернула свою ладонь так быстро, словно обожглась крутым кипятком.
Настороженно покосившись на нее, Марат застыл, совершенно ничего не понимая. Ее губы дрожали. В глазах стояли слезы.
А на лице… там отражались испуг, растерянность и самый настоящий ужас.
— Юля?
— Про… простите меня!
— О чем ты говоришь?
Скинув с себя его руки, Попова вернулась на пассажирское сиденье.
Смахнув с лица соленую влагу, она мертвой хваткой вцепилась в свою сумку. Прежде, чем Марат сумел среагировать, Юля распахнула дверь и выскочила наружу.
— Постой! — нахмурившись, он выскочил следом. — Что случилось?
— Ничего! — буквально вибрируя от напряжения, девчонка отошла на безопасное расстояние. — Я… я вела себя ужасно! Простите! Понятия не имею, что на меня нашло! Этого не должно было… я не должна была… Там с вами словно не я сейчас… Умоляю, извините меня! Я не хотела, чтобы…
— Замолчи! — протянул угрюмо.
— Вернись обратно!
— Нет! Я дойду пешком. Здесь совсем недалеко. Не хочу, чтобы нас видели.
«Ах ты сучка мелкая! Я ж тебя сейчас… так, спокойно! Спокойно!»
Чудом не раскрошив зубы, он уставился на нее гневным взглядом.
— Юля, скажи честно, что происходит? Ты внезапно вспомнила, что я тебе не нравлюсь? Что ты меня боишься? Или что твое сердце занято?
— Нет, конечно!
Слишком ярое отрицание. И слишком быстрое, чтобы быть правдой.
«Ясно.
