Не могла, даже осознав в какой-то момент, что на самом деле не испытывала отвращения, увидев на себе его сперму. Это было… что-то другое. Примитивное. Чертовски волнительное. И пугающее до дрожи. В тот момент Юля просто растерялась. Переволновалась, вот и ляпнула первое, что на ум пришло.
А теперь… Будучи не в силах разобраться в самой себе, в своих странных эмоциях, и чувствуя в его присутствии лишь смятение и жгучий стыд, девушка всячески избегала общество Каримова.
Они оба друг друга избегали. И их обоих это более чем устраивало.
«Ну и ладно! — твердила себе всякий раз, когда он проходил мимо, даже не удостоив ее взглядом. — Ну и пусть! Он меня, вообще-то, тоже обидел!»
Но на душе от всей этой ситуации было гадко. Слишком гадко.
Юля и представить себе не могла, что успела так сильно привыкнуть к его вниманию. Что, внезапно лишившись его… начнет тосковать.
Однако, вопреки логике и здравому смыслу, именно так и произошло.
«Я не могу по нему скучать! Я… я не должна по нему скучать! Не должна думать о нем каждую свободную минуту.
И во сне его видеть — тоже не должна! Но… почему-то вижу. Почему-то думаю. И скучаю. Черт подери! Что со мной такое? Отчего же так сильно хочется реветь?»
Попова вполуха слушала болтовню своих соседок по комнате, пока собиралась на работу. Вот только мыслями от реальности была далека.
«Лишь ночь продержаться, лишь ночь простоять! — пыталась взбодриться из последних сил. — Потом выходные. Потом будет легче. Я справлюсь!»
Звонкая трель мобильного телефона прервала ее внутренний монолог.
Увидев на экране фотографию своей матери, девушка приняла вызов.
— Да, мамуль? — невольно расплылась в нежной улыбке.
— Доча, у меня с памятью совсем беда! — не менее ласково прозвучал родительский голос. — Сегодня утром специально ведь тебе звонила, чтобы узнать… но заболтались с тобой, как обычно, и забыла в итоге!
— Что забыла-то?
— Так спросить и забыла! Ты в какое время завтра в общежитии будешь?
— А в чем дело?
— Соседи наши — тетя Зина и дядя Валера — в город поедут.
Я тебе тут собрала кое-что. Соленья кое-какие, медок, варенье твое любимое. Тушенку гусиную. Курочку. Уточку. Немного яичек. Грибочки. Картошечку. Нужно забрать, Юля. Там небольшая сумка-то. То есть две. Сумки. Я же еще будочек напекла и…
— Мама!
— Что «мама»? Что «мама»?
— Зачем? Я же не просила!
— Просить и не нужно! А вот поблагодарить — не помешало бы!
— Спасибо!
— Не за что, радость моя ненаглядная! Ты уж питайся там нормально. Не сухомятничай.
