— У тебя все?
— Угу…
— Тогда более не задерживаю.
* * *Юля замялась. Умом понимала, что должна просто развернуться и уйти, но не могла. Ноги словно к полу приросли. Свинцом налились. Онемели.
Будто со стороны она услышала свой взволнованный голос:
— Вообще-то, я хотела…
Макаров недоуменно вскинул брови.
— Да?
Проклиная саму себя, Попова все же выдержала его тяжелый взгляд и спросила:
— А куда Марат Евгеньевич запропастился? У него случилось что-то?
Этим вопросом она задавалась уже десятый день подряд.
Нет, Каримов не испарился после того, как отвез ее в общежитие — на следующее утро Юля даже получила в деканате обещанный пропуск.
Но внезапно он отменил большую часть своих занятий (за исключением выпускного курса) и теперь появлялся в институте крайне редко.
Студенты ликовали, получив временную передышку от ненавистного Серпа.
А Юля… не находила себе места от беспокойства. Она не могла контролировать это. Не могла приказать себе не думать о нем.
Ей казалось, что у нее развивается раздвоение личности.
Какая-то часть нее боялась этого мужчину до дрожи в коленях.
А другая… к другой он приходил во снах. В горячих пошлых снах.
После подобной «прелести» Попова начинала тосковать по нему еще сильнее. Еще острее. Еще больше. В такие моменты, проходя мимо его кабинета, девушка тайком проводила пальцами по дверному полотну.
Зачем? Сама толком не понимала. Действовала импульсивно. На инстинктах.
И это было странно. Это сводило с ума. Это жутко раздражало.
Несколько раз Юля порывалась написать ему и даже набирала на телефоне заумный текст сообщения.
Но все ее попытки заканчивались одинаково — струсив в последний момент, она удаляла все до последней точки.
А после ругала себя на чем свет стоит за свою непроглядную глупость.
— Не запропастился, — в тишине кабинета раздался голос Макарова, — он бывает в институте почти каждый день. В основном с утра. У твоей группы пары на этой неделе с третьей начинаются. К этому времени Марат уже уходит. Долго не задерживается.
Ему пришлось на некоторое время пересмотреть свой рабочий график. По семейным обстоятельствам.
В груди змеей шевельнулась тревога. Холодок промчался по спине.
Юля нахмурилась, обхватывая себя руками.
— По семейным обстоятельствам? Значит… все же случилось что-то?
Виктор Эдуардович принялся нервно барабанить пальцами по столу.
— Ну, можно и так сказать! — резюмировал он в итоге. — Ребенок у него разболелся. Какую-то заразу в детском саду подхватил.
