«Что ж, миссионерская так миссионерская!»
— Я ведь раздавлю тебя, глупышка!
— Плевать! Хочу, чтобы обнял!
Дрожа всем телом от напряжения и нетерпения, Каримов выполнил ее просьбу. Навалился сверху, стиснул в объятиях, прижал к себе.
Они снова целовались. Самозабвенно. Безудержно. Дико.
Кусая друг друга и оставляя взаимные отметины на коже.
Когда Юля немного расслабилась и вновь вспыхнула от его ласк (теперь он не переставая играл пальцами с ее влажной плотью), опять начала извиваться под ним подобно змее, доводя тем самым до гребаного исступления.
В тот самый миг человеческого в нем не осталось ни капли.
Похоть и животные инстинкты взяли верх над разумом.
Сжав в кулаке свой член, Марат прошелся по нему вверх-вниз.
Головка оказалась влажной от перевозбуждения. Поводив ей вдоль Юлиных складок, он направил себя прямо в ее узкую скользкую девственную дырочку. Медленно. Осторожно. Без лишней спешки, хоть и давалось ему это тяжким трудом. Рефлексы требовали погрузиться в девчонку одним толчком. Вогнать ствол в ее влагалище с размаху и на всю длину.
Но он прекрасно понимал, что в первый раз это недопустимо.
И причинять своей студентке лишнюю боль не собирался.
Миллиметр за миллиметром Каримов настойчиво и неумолимо заполнял ее собой. Юля надрывно дышала, отчаянно впиваясь ногтями в его спину.
Чуть ли не до крови кусала собственные губы. В ее глазах стояли слезы.
Но… она не издала ни звука. Не пискнула даже тогда, когда Марат погрузился в нее полностью и фактически лишил девственности.
* * *— Умница-девочка! — нежно произнес мужчина, целуя ее в губы. — Ну, вот и все!
— Я… знаю!
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально…
— Больно было?
— Да!
— Мне остановиться?
— Нет! Нет! Я потерплю!
— Послушай, если…
— Марат, я хочу тебя! — выпалила она на выдохе. — Я так… скучала по тебе!
— Твою мать, Юля! — Каримов стиснул зубы, опасаясь кончить раньше времени. — Ты меня убиваешь!
Прилагая усилия, дабы не сорваться и не начать вдалбливаться в нее со всей мочи, Марат вновь накрыл ладонью ее лобок.
Оставаясь внутри, принялся стимулировать ее чувствительный клитор. Уже спустя несколько минут Попова сладко постанывала от его умелых прикосновений. Как только он почувствовал, что Юля инстинктивно пытается сама насадиться на член, начал двигаться. Сперва медленно. Осторожно. А потом оба будто сошли с ума, растворяясь друг в друге. Юля кричала, стонала, хрипела и подмахивала ему как могла. Говорила, что больно. Но эта боль… скорее приятная.
