Судорожно всхлипнув, кинулась к нему на шею и обняла так крепко, как только смогла. Почти в ту же секунду Марат властно и настойчиво пленил ее губы. Они продолжили с того, на чем остановились. Он жадно шарил руками по ее телу, до боли сминая нежную плоть. И наверняка оставляя отметины на коже.
А Юля тихо постанывала, пытаясь избавить профессора от ремня, расстегнуть ему ширинку и выпустить на свободу его торчащий колом член. Наконец все получилось, она с трепетом сжала в ладони эту толстую, твердую, мясистую и безбожно горячую штуковину.
Но Каримов тут же убрал с себя ее руку:
— Нет времени, малышка! — пояснил, кусая за подбородок. — Давай-ка без прелюдий — дома все наверстаем! Сейчас… у нас… немного иная цель!
Не дав опомниться, мужчина подтолкнул ее к своему рабочему столу.
А после нагнул Юлю прямо над ним, вынуждая прижаться грудью к столешнице, широко расставить ноги и немного оттопырить попку.
Сгорая от страсти, от какого-то примитивного голода, она подчинилась.
И отчаянно взвизгнула, когда Марат, немного склонившись, вцепился зубами в ее ягодицу.
Затем смачно зацеловал укушенное место. Поднялся.
Провел рукой по ее промежности, проверяя, насколько она готова к его грубому вторжению. Утробный мужской рык разрезал тишину пространства.
Попова была слишком готова. И это, похоже, привело профессора в восторг.
— Красавица! — сокрушенный стон. — Теперь вижу — и правда скучала по мне!
— Конечно, ску…
Он без предупреждения провел своей головкой вдоль ее складок, вынуждая замолчать. Заткнуться на полуслове и начать вибрировать от напряжения всем телом в ожидании его проникновения.
Так и вышло. Юля часто-часто задышала и притихла, оглушенная страшным ревом собственного пульса.
Каримов медлил. Его горячее дыхание обожгло ее спину. А порывистый поцелуй между лопаток заставил вцепиться мертвой хваткой в край стола.
— Постарайся не кричать! — шепнул он ей на ухо и начал погружаться в нее. Медленно. Аккуратно. Растягивая ее внутренние стенки.
Заставляя трепетать, ощущая каждую крупную венку на его достоинстве.
Еще секунда, и он вогнал в нее свой член до упора.
Юлю кинуло в жар. Кожа покрылась мелкой испариной.
— О-о-о… Боже! — выдохнула она, отчаянно кусая губы.
— Т-с-с, пташечка!
Она старалась вести себя как можно тише, но это было адски сложно. Особенно когда Марат отпустил контроль и начал остервенело вколачиваться в нее, погружаясь на всю длину. Впившись в ее бедра своими стальными пальцами, он долбил ее плоть подобно отбойному молотку.
