А сердце взволнованно трепыхалось в груди. Даже дышать, и то было чертовски тяжело.
Тем не менее, стараясь не выказать своего смятения, она глупо хихикнула:
— Выходит, не зря Костик сумку с моими пожитками собирал!
— М-м-м? — недоуменно, и очень сонно.
— Он решил выгнать меня из дома, чтобы я приняла твое предложение.
— Твой брат — отличный паренек! — Каримов зевнул. — Вырастит достойным мужиком. А за сумку его… надо бы… поощрить. Креативно.
Юля грустно улыбнулась, вглядываясь в темноту. Притихла и задумалась, прислушиваясь к ровному дыханию своего мужчины, и к размеренному стуку его сердца.
В голове было столько мыслей, столько воспоминаний, связанных с ним. Сейчас многие вещи воспринимались совсем иначе. Под другим углом. От того и на глазах выступили слезы. Он столько раз помогал ей. Бескорыстно. Безвозмездно. Столько раз спасал. Попова проморгалась, запрещая себе плакать. И все же, игнорируя комок в горле, тихо позвала его:
— Марат?
Он откликнулся не сразу. Очевидно, уже засыпал.
— М-м-м? — промычал невнятно, спустя несколько секунд.
— Спасибо!
— За что?
— За все! Никто никогда не делал для меня столько, сколько делаешь ты!
Вздохнув, Марат закинул на нее свою ногу, пленяя девушку окончательно.
— Никто никогда не любил тебя так, как я! — буркнул он, проваливаясь в сон.
А из глаз Юли все же хлынула соленая влага. То были слезы облегчения. Слезы радости. И эйфории. Сладкие… невозможно сладкие слезы.
— Знаешь, что я сделаю в первую очередь, когда мы вернемся в город? — прошептала нежно, прекрасно понимая, что он ее уже не слышит.
— Я станцую для тебя, мой грозный профессор! Мой… любимый Серп!
Эпилог
Девять месяцев спустя…
— Забеременеть с первого раза крайне сложно, да? — громко всхлипывала Юля, что есть мочи сдавливая его ладонь во время схватки. — Мизерный риск, да? Обманщик! Ты сделал это тогда… специально!
— Да, пташечка. Все так и есть.
— Лгун! Чтобы я еще хоть раз тебе поверил-А-А-А!
Марат остервенело стиснул зубы, лишь каким-то гребанным чудом, не стерев их в порошок.
Затем прикоснулся губами к ее вспотевшему лбу. К виску. К макушке. Внутри него словно вулкан извергался. От ее криков и стонов, полных боли, ему хотелось крушить все вокруг. Разнести к чертовой матери всю эту хваленую и престижнейшую частную клинику их города, потому что… Юля мучалась… уже несколько часов. А эти ослы никоим образом не облегчали ее муки. Они даже не пытались, объясняя все тем, что схватки — естественный процесс. И достаточно болезненный.
