Ведь сегодня она успела все: и хорошенько подкрепиться, и в типографию заехать, и на занятиях появиться вовремя. Блаженно улыбаясь, Попова поудобнее перехватила тубус с плакатами для КВН и уверенной поступью двинулась к крыльцу. Да только замерла в следующий миг будто вкопанная, обнаружив на своем пути… бывшего парня. Жуков поджидал ее на крыльце, держа в руках небольшой букет цветов. То были желтые розы. Ее любимые.
«Что все это значит? Какого черта он здесь забыл?»
Перехватив ее встревоженно-недоуменный взгляд, Илья улыбнулся.
И от той улыбки — нежной, знакомой до жути и некогда родной — Юле стало не по себе. И горько сделалось от воспоминаний. И больно. И противно.
«Ты всегда дарил их мне в мой день рождения. И на обе годовщины наших отношений. И если бы мы не расстались, сегодня у нас была бы… третья!»
Тревога склизкой змеей шевельнулась в груди. Во рту внезапно пересохло.
Что есть мочи девушка стиснула дрожащими пальцами шершавый ремешок тубуса. В другой руке не менее отчаянно сжала свою сумочку.
«Так вот оно что! — настигло прозрение. — Решил напомнить?»
— Привет! — пользуясь ее замешательством, молодой человек приблизился к ней практически вплотную. — Я уж думал, не дождусь тебя!
— Привет! — сухо обронила Юля. — А зачем меня ждать?
Проигнорировав вопрос, Илья проникновенно заглянул ей в глаза.
— Сегодня особенный день! Разве нет?
Прилагая неимоверные усилия, чтобы хоть со стороны казаться безразличной, равнодушной, холодной, Попова демонстративно фыркнула:
— Даже примерно не представляю, о чем ты!
Жуков нервно передернул плечами, а после пробубнил, протягивая ей букет:
— Держи! Это тебе!
* * *«Еще чего?!»
Юля отшатнулась, взирая на него точь-в-точь как на умалишенного.
Пусть она и старалась сохранить внешнюю невозмутимость, внутри же почти задыхалась от гнева. От обиды. И чем больнее ей становилось, тем шире девушка улыбалась. Да, горько. Да, фальшиво.
Да, с презрением в потемневшем взгляде и с надменным прищуром.
Но лучше уж так, чем разреветься здесь перед ним и растоптать последние крупицы своей гордости, превратив их в пыль. В никчемную труху.
«Спокойно! Просто дыши! Это розыгрыш. Глупая. Дурацкая. Шутка!»
Заглянув ему прямо в глаза, Юля медленно покачала головой — чуть влево, чуть вправо, отказываясь принимать от него что-либо. Жуков нахмурился.
— Понимаю: ты злишься на меня, — произнес заискивающе.
