Табу

Но думаю, что он уже наказал себя сам, – она надула губки, но уже через мгновение рассмеялась. – А тебе я все равно ничего не скажу! И не смей запугивать врача.

– Здравствуйте, – нашу «милую» беседу прервал подошедший Малинкин.

– Здравствуйте, Александр Петрович. А где же Санька? – Янка завертела головой, в поиске дочери старого друга ее отца.

– О-о-о-о, она в последнее время не в духе, Яночка, надеюсь, что хоть ты поднимешь ей настроение?

– Что-то случилось?

– В связи с последними событиями я счел нужным не отпускать ее в Англию, в целях безопасности, естественно.

Образование можно получить и здесь, – старик подхватил с подноса бокал и осушил жгучий алкоголь залпом, и ни разу не поморщившись. – Поэтому будь дружочком, поговори с ней? Может, она хоть тебя послушает? Я уже…

Но договорить ему не дали. Громкий ропот толпы заставил нас перегнуться через бордюр балкона, осматривая зал первого этажа, где на столе возле горки из бокалов с шампанским танцевала Сашка Малинкина. Высокая стройная шатенка своими отвязками танцами привела чопорную толпу сливок общества в шок.

Ее короткое чёрное платье без бретелек, кружево чулков, озорная улыбка и абсолютно шальной блеск глаз – было подобно пистолетному выстрелу, приведшему толпу в полную истерику. Те, кто по моложе, хохотали, те, кто посмелее присоединялись, а остальным только и оставалось, что наблюдать с открытыми ртами, тихо давя в себе чувство зависти. Конечно, ведь только по-настоящему свободные люди могут себе позволить отдыхать вот так.

Вечер переставал быть томным.

– Ох уж эти женщины, – мужчина за соседним столиком обернулся, а потом и вовсе встал, заинтересовавшись нашей компанией. – Признаться, я думал, что попал на очередную очень скучную вечеринку. А у вас тут очень весело.

– Боже, какой стыд, – Малинкин упал на кресло, закрыв ладонями лицо. – Не могу смотреть на это.

– Александр Петрович, чего же вы так расстроились? Радоваться надо. Дочь у вас просто красотка!"

"– Леонид, разве то, что она танцует на столе, может быть поводом для гордости и веселья? – глаза старика наполнились скупыми слезами, а лицо стало белым и безжизненным, как холщевое полотно.

– Ничего необычного, – тут и моя спутница, отвлеченная от барной стойки веселым шумом с первого этажа, принялась сыпать «словами утешения». – Обычные выходки избалованной молодежи, хотя… Признаться, я ей завидую. Счастливая и свободная. Нас не представили?

– Знакомьтесь.