Табу

После длительной беседы, нескольких кардиограмм и УЗИ с помощью портативного компьютера, я совершенно вымоталась и, оставив старого профессора с Серёжей наедине, ушла в спальню. Видела, как сосредоточенно, он конспектирует все сказанное в телефон, спрашивает про выписанные препараты и убирает в бумажник направление на дополнительные анализы. Дурак! И я дура! С этими мыслями и уснула беспокойным и тревожным сном. Слишком много навалилось, наверное. Такой насыщенный день.

– Девочка моя, – шептал Сережа, щекоча мои ноги.

– Отстань.

– Ты же знаешь, что не прогонишь.

– Прогоню! – вскрикнула и, вмиг проснувшись, вскочила на ноги. – Видеть тебя не хочу. Уходи, прошу. Не сейчас.

– Оксана, – прошептал Серёжа и сел прямо на пол, подперев дверь. Будто мысли читал, ведь я как раз хотела смотаться. Спрятаться где-нибудь в лесу или закопаться в стоге сена, чтобы не нашли. Проспала весь день, и только сейчас заметила, что за окном уже темно, а любопытная луна заглядывает в окно.

Серёжа закурил и опустил голову. Молчал, тяжело дышал и ждал, пока я заговорю. Но я молчала, потому что было страшно. Я знала, что, когда люди молчат вот так, как он, случается что-то плохое. Курил медленно, скидывая пепел в руку, чуть морщился, когда обжигался, но продолжал пытку. Затем встал, вышвырнул окурок в открытое окно, подошел ближе, заполнив собой все свободное пространство вокруг.

– Собирайся, – сказал, как отрезал. И спорить не захотелось.

По взгляду поняла, что бесполезно. Серёжа, мягкий со мной, способный с непробиваемым лицом переживать истерики, дикие выходки и провокации, имел другую личину. С легкостью превращался в камень с ледяным, как февральский ветер, взглядом. Снисхождение принимала за слабость и мягкотелость, продолжала дразнить. А теперь, ёжась от морозных мурашек, наслаждалась его силой, заглушившей даже малейшее желание сопротивляться.

– Куда?

– На свидание, куда же ещё? – взгляд потеплел, огромная ладонь прижалась к моей щеке, пальцами зарывшись в волосы.

– Сейчас? – мельком взглянула на большие часы в деревянной раме, висевшие над дверью. – Час ночи, Серёжа.

– И что? Кто нам помешает? – рассмеялся быстрым шагом вышел из комнаты.

– А что надеть-то?"

"Ответа я не получила, поэтому кинулась в гардеробную, ломившуюся от новых нарядов, что на зло Лазареву заказывала, в попытке разозлить.