Табу

А что делать теперь? Продумал всё! Каждую мелочь, перевел деньги, создав подушку безопасности, чтобы девочка моя ни в чем не нуждалась, сделал чистые документы, даже квартиру снял, чтобы не сразу к нему ехала. А теперь рву душу в клочья, потому что не мог оставить все, как есть. Но рано или поздно все равно пришлось бы вернуться.

Сидел за столом, смахивая тонкий слой пыли, ожидая человека, который мог одной фразой либо убить, либо помиловать. Знал, что Олег уже в курсе, что я здесь. А еще знал, что придется выслушать тонну дерьма, что ему пришлось расхлебать из-за меня.

Готов был. Вот только не торопился Олежка, мариновал меня уже второй день, заставляя считать углы в пустой квартире.

– Бл***, – взревел Олег, повалив меня на пол, прижал всем телом, ожидая сопротивления, но я не дернулся. Здоровяк занес кулак и саданул по кафелю со всей дури, затем схватил меня за куртку и стал трясти так, что голова загудела. Видел, как сменяются в его глазах эмоции: радуется тому, что я жив, что вернулся, и ревет от гнева, что бросил одного.

Что бы сделал я на его месте? Да убил бы просто. Размазал и ушел. Но он держался. Выплеснув первые эмоции, вскочил и заметался по кухне, не находя себе места. Не часто доводилось видеть его в таком состоянии.

– Извиняться не стану, – встал, отряхнулся и включил кофемашину. Аппарат зачихал, разливая черную ароматную жижу по прозрачным кружкам. – И умолять тоже не буду. Я сделал то, о чем мечтаешь ты.

– А о чем я мечтаю, Серёженька?

– О свободе, – звякнул кружками о стеклянную поверхность стола и закурил, наблюдая, как квартира медленно погружается в темноту.

– Мечтаю, – кивнул Олег и повернулся к мне, впервые посмотрев на меня открыто. – Вот только не жгу мосты ради…

– Ты её не получишь, – отпил из пыльной чашки, ощущая поскрипывание на зубах. – Ни ты, ни кто-либо другой.

– А с чего ты взял, что мне это нужно?

– Ни с чего, просто предупреждаю, так сказать, увожу разговор от бессмысленности. Поэтому давай поговорим открыто о том, что ещё можно изменить.

Олег взял кружку, выпил горячий кофе залпом, закурил и сел напротив.

– Я рассказывал тебе, как умерли мои брат и мама?

– Нет."

"– Они пострадали из-за родного человека. Он сдал их. Бросил. Прижали тогда папеньку за яйца, промотал общак в столичном казино и спрятался. А они пришли. Они не могли не прийти, спалили нашу комнату, даже не задумываясь. А папенька выплыл. Разбогател и жить стал дальше, не вспоминая ни о сыне, ни о подлости, что грузом висела на шее. Да, я убил.