Таежный снайпер

Крячко без труда уловил бы в этих признаках предчувствие удачной развязки, которое появляется у Гурова, когда значительный этап работы приближается к таковой.

…Гуров остановил машину, не доезжая до дома, на который указал Антоныч. Распорядившись, чтобы майор с егерем ждали его в салоне, сколько бы ни пришлось, полковник оставил своих спутников и пошел к ничем не приметной деревянной избушке сибирской таежной деревеньки. Дом был обнесен деревянным частоколом. Калитка оказалась не заперта. Гуров вошел во двор. Площадка перед домом была усеяна курами, которые при появлении человека с кудахтаньем рассыпались в разные стороны.

На противоположной от входа стороне на двух столбиках висела покосившаяся калитка, ведущая в крытое стойло. Проходя мимо калитки к крыльцу дома, Гуров услышал тяжелое дыхание и фырканье какого-то крупного животного. Какого именно, коровы или лошади, Гуров не мог разобрать.

Подойдя к двери дома, полковник остановился и прислушался. В сенях послышались шаги. Дверь открылась, и перед ним возник Дибелович.

Увидев полковника, тот на мгновение оторопел. Лицо его перекосилось гримасой злости. Гуров заметил, что этот уверенный в себе и некогда абсолютно подвластный собственной воле сибиряк сильно сдал.

– Только без фокусов, – Гуров достал из кармана жилета пистолет с заранее взведенным курком и направил его в грудь своего визави. – Пройдем в дом? Вы один?

– Да, я один, – услышал Гуров знакомый бас Дибеловича и перешагнул порог дома. – Кто? Антоныч сдал? Да?

Дибелович спокойно повернулся спиной к полковнику и пошел в комнату, как будто позади него не было взведенного курка пистолета.

Он выдвинул из-за письменного стола деревянный стул и сел на него. Гурову он предложил мягкое кресло, стоящее рядом с окном.

– Иван Андреевич, нам есть о чем поговорить, – сурово произнес столичный сыщик. – Не будем о деталях. Если хотите, можем сразу пройти в мою машину. Здесь наряд милиции…

Дибелович не дал полковнику договорить. Он молча поднял левую руку и жестом показал, что не намерен никуда идти.

Затем встал и направился к бару, расположенному в метре от стола. Достал наполовину опорожненную бутылку водки «Императорская коллекция» и одну рюмку. Доверху наполнив ее, Иван Андреевич сел обратно на стул.

– Поговорим здесь. Я тоже думаю, что так будет лучше, – сказал он.

Гуров сел в кресло и опустил руку с пистолетом на колено, отвернул дуло от собеседника.

– Меня интересует один-единственный вопрос – убийство Дражайского, – сухо сказал он.