Таежный гамбит

А уж мы с Александром Петровичем и вот с Евгением Карловичем как-нибудь выберем верное решение, которое устроит всех: и нам победы принесет, и интересы местного населения не эмансипирует, — Куликовский немного помолчал, потом резко встал и медленно, громко отчеканил: — Поймите, господа, это никакие не игры, как вы, наверное, думаете! Это — высокая политика, и от того, как правильно мы поведем ее, во многом зависит отношение к нам зарубежных государств, перед которыми мы пока все еще имеем союзнические обязательства!

— Несомненно, Петр Александрович, таковые обязательства с нас никто не снимал, — согласился Мизинов, стараясь закончить неприятное и ему и офицерам совещание.

 — От отношения к нам народа зависит и наш успех. У вас что-то есть еще, Петр Александрович? — обратился он к Куликовскому, видя, что тот нетерпеливо ждет, пока Мизинов закончит.

— Да, благодарю, — Куликовский вытащил из портфеля листы бумаги. — Позвольте мне зачитать текст обращения к местному населению, которое подготовлено мною при содействии Приамурского правительства.

Так сказать, наша политическая платформа, — он в который раз пристально оглядел офицеров. Все спокойно смотрели на него.

— Хорошо, — кивнул он и начал читать: — «Местному населению Приморья, Якутии. Советам народных комиссаров, начальникам военных гарнизонов Красной Армии…»

— Это что за чушь! — снова возмутился Лаук, но Мизинов жестом остановил его.

— Да, и советам, и частям Красной Армии, — подтвердил Куликовский.

 — Там тоже есть одурманенные. Пусть все знают нашу платформу! Так вот. «Мы, воины-каппелевцы, преемники славных бойцов за свободу Родины, пришли в этот край не грабить и убивать мирных жителей и не разорять край. Мы пришли по зову уполномоченных якутского населения. Народ призвал нас на помощь в борьбе с коммунистическим режимом, за свободу и независимость. Мы не допустим разгрома и уничтожения мирного населения, как это делают большевики. Мы — не господа, среди нас старые солдаты и офицеры, еще в германскую войну боровшиеся за честь и целость России. Почти каждый из нас — израненный боец, не раз глядевший в глаза смерти. Не ради личной выгоды, наживы и шкурных интересов пришли мы на новые лишения в этот глухой, холодный и далекий край. Мы не наймиты каких-либо иностранцев — с презрением отвергаем эту клевету. Мы русские воины, готовые биться вместе с русским народом против всякого внешнего врага.