Тафгай

До начала домашнего матча Орланов с бостонцами оставалось всего пять минут.

Отлично, чтобы поговорить с Биллом мне хватит и минуты.

Я нашла в списке контактов его номер, и мой палец нерешительно застыл над иконкой вызова. Темная, едва уловимая нотка тревоги зазвучала в душе.

Дьявол…

Когда сегодня агент Эша сказал, что взгляд Уиллиса отдавал безумием, я испугалась не на шутку. Обычно маска добродушной сдержанности давалась ему легко. Особенно при встрече с незнакомыми людьми.

На публике Билл всегда старается выглядеть как обаятельный пижон – накрахмаленная рубашка с хрустящим воротником, кривоватая улыбочка на привлекательном лице, хорошие манеры и грамотная речь.

Если бы он жил в девятнадцатом веке и умел правильно подбирать обувь к своей одежде, то вполне мог бы сойти за денди, которые помимо внешнего шарма всегда славились особой надменностью и запредельным цинизмом.

Кто бы мог подумать, что за симпатичным щегольским фасадом скрывается подонок, который прекрасно умеет притворяться. Эгоистичный и холодный, как речной тупорылый осетр.

Жаль, что лишь спустя полгода мне удалось приблизится к пониманию того, кем он является на самом деле.

Разумеется, тревожные звоночки звучали и не раз, но я всегда их списывала на обычные человеческие странности или недостатки. Забыл забрать Джо из школы, вовремя не оплатил счета, раскритиковал мою одежду, еду или макияж… Ну с кем не бывает, правда? Изредка случался мелкий шантаж в духе: если мы не трахнемся без презерватива, значит ты мною не дорожишь, после чего я начала пить противозачаточные.

Дополните это жутким взглядом, который я получала всякий раз, когда говорила Биллу «нет», и гребаной мамашей-наседкой со своим я-знаю-как-лучше-для-моего-сына дерьмом.

Но в отношениях вся эта хрень проявлялась настолько тонко и незаметно, что почти всегда воспринималось как норма. Особенно после целой череды неудачных попыток наладить свою личную жизнь…

Сделав глубокий вдох, я кликнула по иконке вызова и включила запись. Билл моментально ответил на звонок.

– Мерфи?

Понимая, что он тоже может записывать наш разговор, я тщательно следила за каждым своим словом:

– Как ты мог так поступить со мной, Уиллис? – выдала я заранее продуманный текст. – Сначала ты чуть меня не изнасиловал, а затем принялся вымогать деньги у человека, который меня спас!

– Заткнись, – процедил он.

– Уезжай домой, Билл, – спокойно произнесла я. – Иначе, клянусь богом, Эш наймет мне лучших адвокатов, и ты загремишь в тюрьму.