Тафгай

Нужно сваливать отсюда немедленно. Терпение никогда не входило в перечень моих достоинств, а рот этой женщины – долбаная выгребная яма. Блять, надеюсь только, что мои драгоценные яйца не превратятся в ледяные бубенцы, пока я доберусь до машины в одном лишь гребаном полотенце.

Я застегнул сумку, повесил ее на плечо и направился к двери.

– Постой! – Эмбер бросилась следом.

Я резко развернулся, схватил ее за горло и прижал к стене, приподнимая до уровня своего лица. Узкие восточные глаза вспыхнули страхом, но я не собирался причинять ей боль.

Мне просто необходимо было немного сраного внимания.

– Не смей больше приближаться ко мне, поняла? – мой низкий угрожающий тон заставил Эмбер содрогнуться. – Я спрашиваю: ты поняла меня?

– Д-да, – сдавленно ответила она.

Я разжал руку, и Эмбер сползла по стене, с жадностью хватая ртом воздух, а затем зашлась в кашле.

– Черт, да ты вообще бешеный!

– Запомни эту мысль, – холодно произнес я, берясь за ручку двери.

Рывком распахнув дверь раздевалки, я на мгновение ослеп.

– Упс, – захохотала конченная сука за моей спиной.

Зрение постепенно возвращалось.

Фотокамеры, вспышки, щелчки затворов, микрофоны…

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Передо мной стояли репортеры. Дохрена репортеров. Они без конца фотографировали и заваливали меня сотней вопросов. Я быстро растолкал их, расчищая себе путь, и поспешил к выходу, мертвой хваткой удерживая на бедрах полотенце.

Несколько минут спустя я сел в свою машину и опустил голову на руль.

Проклятье!

Если Мерфи увидит в сети снимки, на которых я тусуюсь с голой Эмбер, она потребует судебный запрет на мое приближение.

Мы только начали восстанавливать доверие в наших и без того хрупких отношениях. Поэтому последнее, что я хотел бы сделать, это заставить Мерфи снова страдать из-за меня.

Треклятые стервятники!

В спортивной сумке заиграл телефон. Я вытащил его и разблокировал экран.

Это было сообщение от Микки Каллахан:

«Здоровяк, ради всего святого, скажи, что это не то, о чем я думаю».

К тексту была прикреплена фотография.

Взглянув на нее, я почувствовал, как желчь подступает к горлу.

На снимке был изображен я: всклокоченный, покрасневший от гнева и со следами красной помады на щеке.

Стоит ли упоминать, что из одежды на мне было лишь одно блядское полотенце?

Ну а за моей спиной, сюрприз-сюрприз, стояла голая Эмбер. Ее волосы тоже были взъерошены, и если бы я не знал, при каких обстоятельствах был сделан этот снимок, то решил бы, что эти двое точно трахались.

Твою мать.