Тафгай

Я бил снова и снова, пока сраная штукатурка не пошла трещинами, а пыль не забилась в легкие, прошивая их острыми иглами изнутри.

Уронив голову в изнеможении, я затолкал окровавленный кулак в карман толстовки и стиснул челюсть, когда онемевшие пальцы коснулись прохладной поверхности коробки с кольцами. Гнев внутри меня исчез быстрее, чем вспыхнул, оставляя после себя вакуум.

Огромную зияющую дыру в груди.

– Эш, ты дома? – послышался голос Мерфи. – Что это за стук?

Я наспех вытер лицо полотенцем и направился к ней, стараясь дышать как можно глубже.

Мне необходимо было успокоиться.

Мужчины не закатывают истерик. Не орут, как плачущие банши. И абсолютно точно не выворачивают свою растерзанную душу наизнанку перед женщинами, которые их презирают.

Мерфи ждала меня в гостиной.

Я рискнул поднять голову и взглянуть на нее, пытаясь разглядеть в любимом лице хоть маленький намек на лицемерие.

Но я оказался дерьмовым профайлером.

Ее большие карие глаза по-прежнему насмехались надо мной своей лживой искренностью.

"Мне моментально захотелось ее обнять, и я возненавидел себя за это.

– Привет, – глубоко вздохнув, Мерфи опустилась на диван и уставилась перед собой невидящим взором. – Нам нужно серьезно поговорить, Эш.

Ох, да неужели?!

– Хорошо, – выдавил я, усаживаясь напротив, на подлокотник кресла.

– Господи. Даже не знаю, как тебе сказать… – ее голос задрожал, и я понял, что это конец.

Мерфи собирается порвать со мной.

Он. Делает. Меня. Несчастной.

Проклятье!

Безмозглый недоумок внутри меня до последнего надеялся, что она сейчас рассмеется. Скажет, что услышала, как я вошел в квартиру, и решила меня разыграть.

Но ничего подобного не происходило.

Мерфи действительно выглядела несчастной. Она смотрела на меня как на бездомного пса, которого вынуждена вернуть обратно в приют. Эта гребаная смесь сожаления, вины и паники просто убивала меня.

Я засунул вторую руку в карман толстовки и надавил пальцами на разбитые костяшки, чтобы отвлечь себя болью.

– Эш. – Еще один тяжелый вздох. – Знаю, ты к этому не готов…

Стоп. Это что, жалость?

Дерьмо, только не это.

Последнее, в чем я сейчас нуждался, так это в ее гребаной жалости.

«…Я уже не знаю, как от него избавиться…».

Окей. Лучшее, что я могу сделать для нее сейчас – это просто помочь ей с этим. Плевать, что я буду разрушен.