Оторопь охватила тело, никак не могла согреться, дышала на ладони, и казалось, я на леднике, дрейфую в безбрежном океане без надежды на спасение.
Только праведный гнев и желание получить справедливое возмездие подняли меня на ноги. Двигалась по стенам и шла на звуки мимо охраны, которая не спускала глаз и держала в поле зрения. Глухие голоса Тагира и его родителей заставили остановиться. Определить меру ненависти к этим людям было невозможно. Она зашкаливала, не имея никаких пределов.
Вошла в комнату и видела лишь его — Тагира Юсупова.
Тысячу раз пожалела о том, что узнала его, полюбила, впустила в свое сердце и душу, что верила ему. Как танком, проехался по моей жизни. Железными острыми гусеницами вспорол грудную клетку и выворотил наружу внутренности.
Так и хожу все эти годы — неживая, едва дышащая. Дышу только ради того мига, когда смогу восстановить честь своей семьи.
Только она важна, и потому сейчас на моих устах формируется четкое требование:
— Когда будет восстановлено честное имя моего брата?
Тагир подается ко мне, его лицо искажено непонятными мне чувствами, до которых мне, впрочем, нет дела.
Отступаю на шаг назад. Игнорирую стрелы неприязни, пущенные в меня родителями Юсупова.
— Утром мы выезжаем на родину, чтобы предстать перед судом старейшин.
Слова, которые должна была услышать восемь лет назад. Праведный суд не состоялся, и мы были изгнаны, долгие годы жили в позоре. Что с того, что Аслан будет оправдан? Его имя очистится от скверны, но он не встанет из могилы.
Его убийца должен быть наказан.
— Кто ответит за убийство моего брата?
Рядом вскрикнула Анель, я повела головой, глядя в глаза женщины, так остро отреагировавшей на мои слова. Потом поняла причину ее страха, когда Тагир шагнул вперед и встал на колени, подняв на меня взгляд.
— Я отвечу за убийство Аслана.
— Нет, сынок! — кинулась к нему мать."
"Смотрела поверх ее головы, читая в глазах Юсупова раскаяние и готовность сложить голову на плаху. Но моя душа молчала.
Ничего не дрогнуло, ничего не всколыхнулось. Ничто не имело значения. Я получила его раскаяние и увидела готовность понести кару, но только слишком поздно. Ничего и никого не вернуть.
— Уймись, Анель! — вступил в разговор Рамазан Юсупов, обхватил жену и оттащил в сторону, а Тагир продолжал стоять передо мной на коленях и не спускать глаз.
— Ненавижу тебя! — выкрикнула ему в лицо и плюнула.
Плевок достиг его щеки, но он даже не дернулся.
