— К чему такие траты из семейного бюджета? — тут же вскидывает голову Наиля, смотря на меня. — Пусть наш дом станет и твоим, дорогая Ясмина, — бегло говорит она, словно боится, что будет иначе.
Ее слова вызывают оторопь, я даже замираю, ведь ожидала совсем другого приема. Агрессии, драки, слов ненависти и даже проклятий с ее стороны."
"Нет, она запомнилась мне совершенно другой — милой девушкой, стеснительность и скромность которой шли впереди нее за две мили. Вот только время не щадит даже самых праведных. Особенно если овцы попадают в логово волка.
Смотрю на Наилю и не узнаю ту девчонку, которая часто приходила в гости, ела со мной приготовленную с любовью выпечку моей мамы, каталась в детстве на спине брата Аслана. Нет. Передо мной сейчас стоит львица, пусть и в платке, покрывающем голову, как и положено у женщин нашей религии.
Речи ее милы и льстивы, но выражение глаз, специфические морщинки вокруг носа не могут обмануть мое чутье. Женщина, стоящая напротив меня, не рада моему присутствию.
— Я вполне способен обеспечить каждую из своих жен отдельным жильем, — цедит сквозь зубы Тагир, осаждая первую жену.
Мне так и хочется съязвить: “Раз способен, чего же позоришься, приводя меня в чужое жилище?” Но в последний момент прикусываю язык, чувствуя внутри железный привкус. Обет молчания. Помни о нем, Ясмина. Никогда не говори с теми, в ком течет кровь Юсуповых.
— Как скажешь, любимый, — тут же улыбается Наиля, за секунду превращаясь из ядовитой змеи в добрую и ласковую кошечку.
Даже кажется, будто она летит по земле, приближаясь и приникая к груди мужа.
Ее ладошка оглаживает плечо, смахивая невидимые пылинки, а лицо поднимается и тянется к нему. Даже в глазах неприкрытая надежда, что он хотя бы коснется ее губ. Но мужчина неумолим и непреклонен.
— Покажи моей жене дом, — берет ее за кисти обеих рук и отстраняет от себя, холодно заглядывая в глаза. — Завтра прилетают мои родители, так что позаботься о чистоте дома и приготовлении еды. Чтобы не было как в прошлый раз.
— Но ведь всё прошло хор… — говорит Наиля, но Тагир уже не слушает, смотрит на меня хмуро и предостерегает: — Ты знаешь правила.
Подчиняйся им.
Я же с горечью поджимаю губы. Знаю. Все знают. Младшая жена должна следовать приказам старшей. Так заведено испокон веков. Такова доля вторых, третьих и четвертых жен. Всех, кого может себе позволить состоятельный мужчина.
А затем, так и не дождавшись от меня ни единого слова, разворачивается и уходит вглубь дома. Оставляет двух жен наедине.
