— Я просто хочу сохранить нашу семью! Я имею право на тебя, как и она! Нет, Тагир, Тагир, я не хочу распрей, я не хочу ссор, я люблю Ясмину, она моя подруга, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет, подавшись ко мне и вцепившись в полы рубашки, мнет ее в руках и заискивающим голосом несет свои лживые бредни. Я вижу ее насквозь, паршивое, гадкое, ядовитое нутро, жду подвоха каждую минуту и не верю ни единому слову.
Отцепляю ее пальцы от ткани и отодвигаю липнущую ко мне жену. По телу словно ползают склизкие черви, до того она стала мне омерзительна.
И самое ужасное, что она это понимает, но продолжает унижаться. Конечно, она же не Ясмина.
— Иди, — говорю коротко, — и рот закрой.
Глаза ее светятся в полумраке, улыбка на лице во весь рот.
— Ты пойдешь со мной? Ты не будешь устраивать скандал?
Молча подталкиваю ее к спальне, кляня на чем свет стоит загостившихся родственников и собственную судьбу. Наиля вдруг ускоряет шаг, и я, задумавшись, упускаю момент, когда она резко распахивает дверь собственной спальни.
Догнав ее, вижу, как растерянная Ясмина, застыв у окна, смотрит на Наилю, потом на меня. Время замирает, секунды мы проводим за битвой взглядов, в которой нет победителей. Зато есть третья сторона, которая не преминула вмешаться.
— Я пришла за кое-какими своими вещами, Ясмина, муж сегодня пожелал спать со мной, — с фальшиво виноватым видом объясняется с Ясминой, юрко бегает по комнате, делая вид, что собирает какие-то шмотки, на самом же деле — я разгадал ее цель — хочет показать второй жене, что ею пренебрегли.
Со свистом выпускаю между зубов воздух, сатанея от вывертов неугомонной супруги. Она знает, что я не буду устраивать скандал, а притихшая Ясмина и подавно не вступит в свару и будет молчать, просто терпеть унижение.
— Наиля! — резкий окрик заставляет жену поторопиться.
Не тратя время на пустые разговоры, тяну ее за собой и уже вталкиваю в спальню.
— Ложись спать! — рявкаю, ходя по спальне и ероша волосы. Жена выполняет наказ, прямо в одежде забираясь под одеяло. Стерва добилась своего! Лежит и не шевелится, но самим своим присутствием разжигает во мне пожар ненависти.
Жду более двух часов, устроившись в кресле. Мои мысли объяты безрассудным туманом желания. Один взгляд на оголенное плечо Ясмины — и я могу думать только о ней. Тело охвачено лихорадкой. Нетерпение бьется вместе с диким ревом крови в жилах. Откидываюсь на спинку головой и пытаюсь считать минуты, секунды, мгновения, когда сам себе позволю покинуть эту постылую комнату.
