Сказка, в которую попала красавица, была далеко не из детской доброй книги. Мунир Ибн-Фил никогда не считался ни прогрессивным, ни открытым правителем. Напротив, на фоне своих стремящихся к развитию и либерализации соседей его меры управления были не просто консервативными, а репрессивными, даже деспотичными. Репрессии, политические убийства, нетерпимость к инакомыслию и крайне жестокие меры дознания при необходимости- всеми этими вещами не удивишь, пожалуй, ни одно восточное государство. Но даже в плеяде самых жестких руководителей он мог дать фору всем остальным.
Вся красивая публичная активность красавицы- супруги же воспринималась по факту не иначе, как красивая обертка, пустой звук, ширма, прикрывающая неказистую реальность.
Многие недоумевали, зачем он в принципе допускает весь этот бессмысленный театр со своей женой в главной роли. Умудренные же в хитросплетениях и правилах большой политики прекрасно понимали, у каждого тирана должна быть своя слабость.
Даже абсолютному злодею надо периодически быть с кем-то или в чем-то «розовым и пушистым». Кто-то отводил душу в окружении высокородных скакунов, у кого-то была тяга к возведению монументальных, величественных дворцов, которые можно передать потомкам, кто-то увлекался филателией или флористикой… Мунир Ибн-Фил боготворил свою жену."
"Прошло более двух лет с тех пор, как прекрасная Карла Сфорца озарила Таиф своим появлением. Ее влияние росло пропорционально любви мужа.
А с ней- росли и амбиции, желание снова блистать, снова светиться в громких заголовках. Она жаждала все того же внимания, что имела будучи популярной моделью, поэтому с такой охотой откликнулась на очередное предложение парижского «Лога» выпустить эксклюзивный материал о своей персоне. Каким же горьким и обидным было разочарование, когда вместо согласованного и одобренного текста журналюга выпустил своего рода отзыв — впечатление о визите в страну «загадочного диктатора»… И та роль, какую писака отвел ей… «Постельная игрушка правителя, девочка для утех»… Как можно было теперь жить?!
Через неделю весь регион обсуждал новость о том, что приехавший в Таиф в сезон весеннего цветения роз журналист французского журнала был найден с перерезанным горлом в одной из сточных канав парижского Сан-Дени (прим.
— неблагополучный район Парижа, населенный преимущественно эмигрантами из Африки и Ближнего Востока).
