Контролировать себя при каждой их новой встрече, переходящей вопреки ее желанию на какую-то новую степень интимности и близости, становилось все сложнее. Конечно, Адам Макдиси был непревзойденным манипулятором. Но если раньше ей удавалось более-менее разбираться в его стратегии, то сейчас, раз за разом, делать это было все более затруднительно.
Сон был беспокойным, пробуждение — ранним и рваным. Таким, от которого голова обычно весь день тяжелая. А еще это странное, раздражающее состояние неудовлетворенности. Нет, она более не испытывала того дикого возбуждения, как в его присутствии, но эта душевная натянутость, напряг, жесткость никак не желали покидать ни ее сознания, ни мышц…
Ника прошла в гостиную, обнаружив там уже ждавшие ее легкий завтрак и приготовленную одежду.
Очередное платье — на этот раз — простое хлопковое, голубое, до пола, со слегка расклешенной юбкой. Ткань снова нежно ласкала кожу. В одном нельзя было отказать Адаму Макдиси — в его умении выбирать лучшее, будь то шелк или ситец…
Вопреки ее ожиданиям, снаружи ее теперь ждал не гольф-бкар, а полноценный автомобиль.
Точно такой же, какой привез ее сюда, в этот дворец, накануне выступления. Совершенно не удивилась, когда увидела и того же самого водителя.
Они ехали не более десяти минут — и когда девушка изумленно уставилась на небольшой аэродром, открывшийся ее взору на плато, стоило им забраться на самую высокую возвышенность, ее сердце забилось не только с волнением, но и тревогой.
Самолеты? Она боялась летать. Она так сильно боялась летать…
На негнущихся ногах поднялась по трапу, прошла следом за улыбчивой стюардессой в салон.
Адам ждал ее внутри, сидя в кресле, попивая кофе и пролистывая свежую газету.
— Buonmattino (итал. — доброе утро)! — весело произнес он, головой кивая ей на другую чашку с кофе, ждущую ее. Она хотела было возразить, что не хочет, но когда увидела, что напиток только-только был снят с плиты и источал изумительный аромат, не выдержала и пригубила, сразу почувствовав такую желанную легкость в голове.
— Допила? — спросил он ее, открываясь, наконец, от газеты, — теперь пойдем.
С Адамом всегда было так — она толком не поняла, что произошло, но, увлекаемая им, даже не заметила, как они прошли вперед — внутрь небольшой кабины пилота и… остались там только вдвоем.
Мужчина закрыл дверь и посмотрел со зловещей улыбкой на Нику.
— Что ты… простите, Вы… делаете? — спросила пораженно, начиная волноваться, — где пилот?
— Я твой пилот, Ника. Буду вести тебя.
