Тайна фанатки

– Нова, – пытается она снова, и теперь мое имя в ее устах звучит как обман. Я не могу этого вынести, не могу слышать, как ее нежный голос шепчет мое имя в ночи.

– Не говори мне сейчас ни единого гребаного слова, Мэделин, – приказываю я, слишком погруженный в ее игру теней, чтобы даже мыслить здраво. На ощупь расстегиваю ремень и джинсы.

Когда я высвобождаю член, он уже твердый, с него стекает капелька спермы, – он еще не осознал ее вероломства, – и я сильнее прижимаю ее к стене, не обращая внимания на стон боли, вырывающийся из ее глотки.

Провожу членом вверх и вниз по ее киске, покрытой соками. Затем одной рукой поднимаю одно из ее бедер, а другой обхватываю за горло, крепко сжимая его, пока член приближается к ее входу, и без предупреждения врываюсь внутрь. С ее лживых губ срывается еще один вздох, но я сосредоточен только на похоти и гневе. Трахаю ее жесткими, глубокими толчками, заставляя ее задницу царапаться о кирпич при каждом толчке.

– Никаких имен, – с отвращением выплевываю я.

 – Так ты сказала? Никаких гребаных имен.

Ее руки обвиваются вокруг моих плеч, цепляясь за меня в поисках поддержки, пока я вымещаю всю свою злобу на ее теле. Ее влажное тепло окутывает меня, словно рай, только теперь я знаю, где правда. В конце концов, она дочь дьявола. Боже, готов поспорить, они от души посмеялись над этой ситуацией. Сначала моя мама, а теперь и я.

Моя рука сжимается на ее шее, сближая нас, и она снова притягивает мои губы к своим, для еще одного поцелуя, но это уже слишком.

Она повсюду, и была все это время.

– Нова, – стонет она. Ее глаза встречаются с моими, умоляя меня прислушаться к ней, приглашая меня раствориться в океане, которым является ее взгляд, но я не буду этого делать, только не снова.

Вместо этого я выхожу из нее, разворачиваю и толкаю вниз, упершись рукой между лопаток, а затем отбрасываю ее к горе ящиков у стены. На ее кремовой заднице остались красные отметины от кирпичной стены, а также несколько черных пятен грязи, но мое внимание привлекают отпечатки пальцев на ее бедрах.

Следы, которые я оставил там, следы, которые, как я думал, означали, что она моя, а я принадлежу ей.

Я снова прижимаю член к ее входу и снова с силой вхожу в нее, не обращая внимания на стон, который она издает, и вместо этого сосредотачиваюсь на том, как сжимается ее влагалище. Руки впиваются в воспаленные, красные царапины, заставляя их кровоточить.