Тайна фанатки

Немедленно отклоняю вызов, нахожу комнату ожидания, о которой мне написал Арчер, и врываюсь в двери, радуясь, что он уже ждет меня там.

Когда он видит меня, то грустно улыбается и поднимается на ноги, чтобы поприветствовать.

– Прости меня за это, – начинает он, но я перебиваю его, бросаясь к нему и заключая в объятия.

– Спасибо, что позвонил, – говорю я, уткнувшись ему в грудь, и после пары секунд оцепенения от шока его руки заключают меня в теплые и крепкие объятия.

– Я не знал, что еще делать, ему было очень хреново, – бормочет Арчер мне в волосы, явно переживая за своего лучшего друга и его маму.

Я отстраняюсь, и он продолжает. – Я знал, что Диана больна, но не знал, насколько серьезно, он мне не сказал.

– Где он? – только и спрашиваю я.

Я не задаю вопросов о Диане. Если бы Нова захотел, он бы мне рассказал. Сейчас я сосредоточена только на том, как он, и на его нуждах.

– Он пошел к ней, как только мы сюда приехали. С тех пор я его не видел. Но не мог уйти, пока не узнаю, все ли у них нормально.

Я киваю, полностью понимая его. Представить себе не могу, как мне было бы тяжело, если бы на их месте была Хэлли и ее мама. Поэтому беру его за руку и натягиваю на лицо идеально отрепетированную улыбку.

– Все будет хорошо, просто будем вместе ждать новостей.

Арчер кивает, и мы оба садимся в приемной бок о бок, а я молча молюсь, чтобы то, что я сейчас сказала, оказалось правдой. Телефон звонит снова, и когда я во второй раз вижу, что это отец, не задумываясь, выключаю его. Меня не интересует, что бы он ни хотел сказать, ни сейчас, ни когда-либо еще.

Если я что-то и осознаю в этот момент, так это то, что жизнь коротка и нам нужно хвататься за каждый кусочек счастья, который возможен.

Я лишь надеюсь, что еще не слишком поздно.

Я сижу у кровати мамы и смотрю на ее бесчувственное тело. Она отсыпается после операции, и меня гложет ужасное чувство вины. Рак поразил ее грудную клетку, и из-за этого в одном из ее легких копилась жидкость, пока оно не лопнуло. На работе у нее перехватило дыхание, и ей стало так плохо, что она потеряла сознание.

Ее пришлось срочно доставить сюда на «скорой». На глаза в сотый раз за сегодняшний день наворачиваются слезы, и все, что я могу сделать, – это потянуться, взять ее за руку и молиться, чтобы это не был конец.

В ее легком все еще торчит трубка, которая помогает выводить жидкость, и я могу думать только о том, что должен был говорить с ней каждый раз, когда она звонила на прошлой неделе.